Приключения Оливера Твиста. Повести и рассказы

 
—
 
Наше положение, мистер Тотл, — продолжала мисс Лиллертон, поглядывая на него сквозь дырочку в каемке платка, — наше положение в высшей степени странное и щекотливое.
 
 
—
 
Совершенно с вами согласен, — сказал мистер Тотл.
 
 
—
 
Наше знакомство было столь непродолжительным, — произнесла мисс Лиллертон.
 
 
—
 
Оно длилось всего неделю, — подтвердил Тотл.
 
 
—
 
О, гораздо дольше! — с удивлением воскликнула мисс Лиллертон.
 
 
—
 
В самом деле? — сказал Тотл.
 
 
—
 
Больше месяца, даже больше двух месяцев! — сказала мисс Лиллертон.
 
 
«Это, однако, что-то странно», — подумал Тотл.
 
 
—
 
О! — произнес он, вспомнив уверения Парсонса, будто она давно о нем слышала. — Понимаю! Однако посудите сами, сударыня. Ведь чем дольше длилось это знакомство, тем меньше теперь причин для промедления. Почему тотчас же не назначить срок для исполнения желания вашего преданного обожателя?
 
 
—
 
Мне уже не раз указывали, что следует поступить таким образом, — отвечала мисс Лиллертон, — но вы должны принять во внимание мою деликатность, мистер Тотл. Прошу вас, извините мое смущение, но я имею особые понятия об этих предметах и уверяю вас, у меня никогда не хватило бы духу назначить моему будущему супругу день нашей свадьбы.
 
 
—
 
В таком случае позвольте мне назвать его, — нетерпеливо сказал Тотл.
 
 
—
 
Мне хотелось бы назначить его самой, — застенчиво отвечала мисс Лиллертон, — но я не могу сделать это, не прибегая к помощи третьего лица.
 
 
«Третьего лица? — подумал Тотл. — Кто бы это мог быть, черт его побери!»
 
 
—
 
Мистер Тотл, — продолжала мисс Лиллертон, — вы сделали мне в высшей степени бескорыстное и любезное предложение, которое я принимаю. Не соблаговолите ли вы тотчас же передать мое письмо мистеру… мистеру Тимсону?
 
 
—
 
Мистеру Тимсону? — проговорил Уоткинс.
 
 
—
 
После того что произошло между нами, — отвечала мисс Лиллертон, не поднимая глаз, — вы должны понять, кого я подразумеваю. Мистера Тимсона… священника…
 
 
—
 
Мистера Тимсона! Священника! — вскричал Уоткинс Тотл в состоянии невыразимого блаженства, не смея верить своему беспримерному успеху. — Ангел мой! Разумеется — сию же минуту!
 
 
—
 
Я тотчас же напишу письмо, — сказала мисс Лиллертон, направляясь к двери. — События нынешнего дня так меня взволновали, что сегодня я больше не выйду из своей комнаты. Я пришлю вам письмо со служанкой.
 
 
—
 
О, останьтесь! Останьтесь! — взмолился Тотл, все еще держась на весьма почтительном расстоянии от мисс Лиллертон. — Когда мы увидимся снова?
 
 
—
 
О мистер Тотл, — кокетливо отвечала мисс Лиллертон, — когда мы обвенчаемся, мне никогда не будет казаться, что я вижу вас слишком часто, и сколько бы я вас ни благодарила, все будет мало. — И с этими словами она вышла из комнаты.
 
 
Мистер Уоткинс Тотл бросился в кресло и предался упоительным грезам о будущем блаженстве, в которых так или иначе главенствовала мысль о «пятистах фунтах годового дохода с неограниченным правом распорядиться ими по своему духовному завещанию». Объяснение шло так гладко и закончилось так великолепно, что он начал даже жалеть, почему тут же не поставил условие перевести эти пятьсот фунтов на его имя.
 
 
—
 
Можно войти? — спросил мистер Габриэл Парсонс, заглядывая в дверь.
 
 
—
 
Пожалуйста, — отвечал Уоткинс.
 
 
—
 
Ну, как дела? — озабоченно осведомился Габриэл.
 
 
—
 
Как дела? — произнес Уоткинс Тотл. — Т-сс! Я иду к священнику.
 
 
—
 
Да ну? — сказал Парсонс. — Ловко же вы обстряпали это дельце!
 
 
—
 
Где живет Тимсон? — осведомился Уоткинс.
 
 
—
 
У своего дяди, здесь рядом, за углом, — отвечал Габриэл. — Он ждет прихода и последние два-три месяца помогает старику. Однако здорово вам это удалось! Я не ожидал, что вы так быстро справитесь.
 
 
Мистер Уоткинс Тотл принялся доказывать, что наилучший способ вести любовные дела основан на принципах Ричардсона, но тут его прервала Марта, которая явилась с розовой записочкой, сложенной на манер модной треуголки.
 
 
—
 
Мисс Лиллертон свидетельствует свое почтение, — сказала Марта и, вручив записку мистеру Тотлу, скрылась.
 
 
—
 
Замечаете, какая деликатность? — обратился Тотл к мистеру Габриэлу Парсонсу. —
 
 Почтение 
 
— а не
 
 любовь, 
 
каково? Через прислугу ведь иначе нельзя.
 
 
Мистер Габриэл Парсонс не нашелся что ответить, а потому ограничился тем, что указательным пальцем правой руки ткнул мистера Уоткинса Тотла в бок между третьим и четвертым ребром.
 
 
—
 
Пойдемте, — сказал Уоткинс после того, как утих взрыв веселья, вызванный этой шуткой. — Скорее, не будем терять времени.
 
 
—
 
Превосходно! — воскликнул Габриэл Парсонс, и через пять минут они уже стояли у садовой калитки виллы, которую занимал дядя мистера Тимсона.
 
 
—
 
Мистер Чарльз Тимсон дома? — осведомился мистер Уоткинс Тотл у слуги дяди мистера Чарльза Тимсона.
 
 
—
 
Мистер Чарльз дома, — отвечал слуга, заикаясь, — но только он велел всем говорить, чтобы прихожане его не беспокоили.
 
 
—
 
Я не прихожанин, — возразил Уоткинс.
 
 
—
 
Быть может, мистер Чарльз пишет проповедь, Том? — спросил Парсонс, проталкиваясь вперед.
 
 
—
 
Нет, мистер Парсонс, сэр, он не пишет проповедь, он просто играет на виолончели у себя в спальне и строго приказал не мешать ему.
 
 
—
 
Скажите ему, что я здесь, — заявил Габриэл, входя в сад. — Скажите, что пришли мистер Парсонс и мистер Тотл но важному личному делу.
 
 
Друзей провели в гостиную, и слуга отправился доложить об их приходе. Доносившиеся издалека стоны виолончели умолкли, на лестнице послышались шаги, и мистер Тимсон сердечно пожал руку Парсонсу.
 
 
—
 
Как ваше здоровье, сэр? — торжественно произнес Тотл.
 
 
—
 
А как ваше здоровье, сэр? — отвечал Тимсон таким ледяным тоном, словно здоровье Уоткинса ничуть его не интересовало — как оно, по всей вероятности, и было.
 
 
—
 
Я должен передать вам это письмо, — сказал Уоткинс Тотл, протягивая треуголку.
 
 
—
 
От мисс Лиллертон! — воскликнул Тимсон, внезапно меняясь в лице. — Прошу вас, садитесь.
 
 
Мистер Уоткинс Тотл сел и, пока Тимсон читал письмо, внимательно рассматривал портрет архиепископа Кентерберийского, висевший над камином и цветом напоминавший соус из устриц.
 
 
Прочитав письмо, мистер Тимсон встал и с сомнением взглянул на Парсонса.
 
 
—
 
Осмелюсь спросить, — обратился он к Тотлу, — знает ли наш друг о цели вашего визита?
 
 
—
 
Наш друг пользуется моим полным доверием, — с важностью отвечал Уоткинс.
 
 
—
 
В таком случае, сэр, — воскликнул Тимсон, схватив Тотла за руки, — в таком случае разрешите мне в его присутствии самым искренним и сердечным образом поблагодарить вас за ваше великодушное участие в этом деле.
 
 
«Он воображает, что я рекомендовал его, — подумал Тотл. — Черт бы побрал этих субъектов! только и думают, что о своем вознаграждении».
 
 
—
 
Я глубоко сожалею, что превратно истолковал ваши намерения, милостивый государь, — продолжал Тимсон. — Да, вы поистине человек бескорыстный и мужественный! Мало найдется людей, которые поступили бы так, как вы.
 
 
Мистер Уоткинс невольно подумал, что последнее замечание едва ли можно счесть за комплимент. Поэтому он поспешно осведомился:
 
 
—
 
Когда же будет свадьба?
 
 
—
 
В четверг, — отвечал Тимсон, — в четверг, в половине девятого утра.