Трикс. Дилогия

– Ага… – Трикс задумался. – А у преспешника?
– У преспешника посох может сразу и светиться, и испускать искры и издавать звуки!
– А у настоящего волшебника?
– Ну, тут все ограничивается твоей фантазией, – засмеялся Щавель. – Я вот люблю, чтобы цветочки распускались от удара посоха. Ну а если испугаюсь, то из посоха начинают вылетать вороны и со зловещим карканьем кружиться над головой.
– А что он делает, волшебный посох? – тихо спросил Трикс, уже зная ответ.
– Производит впечатление на окружающих, – так же тихо ответил Щавель. – Ну ты пойми, дружок, работа волшебника – на девяносто процентов работа на зрителя!
Трикс кивнул.
– Зато эффектный посох позволит тебе творить более сильную магию! – ободрил его волшебник. – Ну же! Пей до дна, мой славный подаван!
Трикс вздохнул и залпом осушил бокал.
Вино было густым, сладким, крепким – куда крепче, чем то, которое он привык пить в родительском доме. У Трикса закружилась голова.
– Он очень хорошо показал себя в бою, – сказал тем временем Паклус. – Да и с самого начала…
– Я ничего не хочу слышать! – с болью в голосе воскликнул Щавель. – Ничего! Не имею права!
– А если я расскажу историю, случившуюся со мной невесть в какие времена невесть в каких краях? – спросил Паклус. – Однажды пришел ко мне один знакомый молодой маг…
– Это идея! – просветлел Щавель. – Только без имен!
Иен с Халанбери торжественно принесли с кухни жареных кур. Подобревший при виде еды Щавель выделил Иену ножку и крылышко, а Халанбери – ножку, после чего отослал ужинать на кухню. Судя по раздающемуся временами хихиканью и звону посуды, они там вовсе не скучали.
– И тут мы увидели корабль вита… неприятеля! – рассказывал тем временем Паклус.
Аннет, последний час хмуро порхавшая по комнате, спустилась к уху Трикса и прошептала:
– Милый, я слетаю поужинать…
– Куда?
– Да есть тут на окраине одна делянка… – туманно отозвалась фея. – Ты мне оставь кусочек пирожного, ладно?
– Какого пирожного?
– Того, что Щавелю принес кондитер в награду за… за один эликсир. – Аннет сегодня предпочитала изъясняться загадками. – Ну пока, милый!
Фея улетела, а Трикс, сбегав по просьбе волшебника к буфету за второй бутылкой, продолжил слушать историю о своем героизме. К вину он теперь притрагивался с осторожностью, но все равно вскоре начал клевать носом и едва не проспал возвращение Аннет.
– Всем чмоки в этом зале! – воскликнула фея, влетая в открытую форточку. И с веселым звонким смехом закружилась над столом в танце.
Щавель и Паклус, только что обсуждавшие, сумеет ли злобный витамант по дну морскому добраться до Хрустальных островов, замолчали и с любопытством уставились на нее.
– Что же вы такие грустные? – осыпая мага и рыцаря сверкающей серебристой пыльцой, вопрошала фея. – Почему вы не радуетесь вместе со мной? Я хочу веселья! Я хочу праздника!
– Скажи, Аннет, а ты не могла бы стать одного с нами роста? – спросил Паклус, поглаживая бороду.
Щавель, уже задававший когда-то тот же вопрос, скептически улыбнулся. Но фея неожиданно прекратила танцевать в воздухе и ответила:
– Да. Но для этого ты должен меня поцеловать.
– Я готов! – немедленно ответил рыцарь.
Аннет опустилась ниже и села на подставленную Паклусом ладонь. Щавель с сомнением хмыкнул. Рыцарь откашлялся, бережно поднес Аннет к губам и неловко чмокнул.
– Ха-ха-ха-ха-ха! – взмывая к потолку, закричала Аннет. – Такой большой, а верит сказкам! Я фея цветов! Цветы – они маленькие! Я не могу вырасти! Ха-ха-ха-ха-ха! Что ты хмуришься, сэр рыцарь? Не надо! Каждый раз, когда ты хмуришься, в мире умирает фея!
– Если ты не прекратишь хохотать, то одна моя знакомая фея точно умрет! – рявкнул рыцарь, побагровев.
Фея презрительно хихикнула, но отлетела подальше и веселиться перестала. Улыбающийся Щавель сам сходил в свой кабинет, вернулся с большой коробкой шоколадных пирожных и выложил их на стол:
– Аннет, присоединяйся. Очень жаль, что ты не можешь составить нам компанию по-настоящему, но…
Упрашивать долго фею не пришлось. Трикс, который уже несколько минут задремывал, на секунду закрыл глаза – и обнаружил, что половина пирожных съедена!
– Ну ты даешь! – воскликнул он. – За одну секунду столько слопать!
Щавель, Паклус и Аннет недоуменно уставились на него. Трикс вдруг сообразил, что из кухни больше не слышны голоса Иена и Халанбери, под столом стоят пять пустых винных бутылок, а в руках мага откуда-то появилась дымящаяся трубка.
– Ты целый час проспал сидя, мой юный ученик, – мягко сказал Щавель. – Иди-ка ты в кровать. Можешь лечь в моей спальне, я сегодня переночую в кабинете.
– Это если мы вообще ляжем! – бодро сказал Паклус.
Трикс не стал спорить и ломаться – глаза так и норовили закрыться. Он побрел в спальню мага – судя по постели, за прошедшую неделю Щавель в ней ни разу не ночевал. Стянул ботинки, сбросил куртку и, не раздеваясь дальше, повалился на кровать. Книжку-Тиану, которую он, даже заснув за столом, бережно прятал за пазухой, Трикс переложил под подушку. Потом, не удержавшись, достал и некоторое время разглядывал обложку, осторожно поглаживая пальцем буквы Т, И, А, Н, А. Потом положил на кровати рядом с подушкой и уснул.
Разбудила его Аннет – наверное, уже под утро, так как в окнах светало, но по ощущениям Трикса – сразу же, едва он закрыл глаза. Вначале Трикс услышал тихую ласковую песенку:
Спи, моя радость, усни!
В замке погасли огни.
Феи притихли в саду,
Стражники спят на посту,
Месяц на небе блестит,
Монстр в окно не глядит…
Глазки скорее сомкни,
Спи, моя радость, усни.
Усни! Усни!
Колыбельная эта, будучи самой распространенной в королевстве, пользовалась тем не менее сомнительной славой. Говорили, будто среди людей она пошла от эльфов?кровопийц и прочего лихого волшебного народца, норовящего в ночной тиши напасть на сонного ребенка. Но эльфов и прочий сомнительный сброд давно уже загнали в глухие чащобы, а колыбельная обладала остаточной магией и прекрасно усыпляла непослушных детей. Ну не пропадать же добру? Так что все детство Трикс засыпал под эту песенку…
В замке все стихло давно,
В мрачных застенках темно,
Дверь ни одна не скрипит,
И привидение спит,
Кто-то кричит за стеной –
Что нам за дело, родной?
Глазки скорее сомкни,
Спи, моя радость, усни.
Усни, усни!
Напевая песенку, Аннет принялась подтыкать со всех сторон одеяло. Не то чтобы Трикс в этом нуждался – было тепло, но забота каждому приятна…
Сладко мой птенчик живет –
Нет ни тревог, ни забот,
Вдоволь игрушек, сластей,
Нянечку, милый, не бей.
Всё-то добыть поспешишь,
Только б не плакал малыш…
Нервы мои не тяни,
Спи, моя радость, усни.
Усни, усни!
Под знакомый с младенчества напев Трикс снова стал засыпать. Но Аннет внезапно замолкла. А потом больно ущипнула Трикса за щеку и возмущенно закричала в самое ухо:
– Ни стыда, ни совести! Ты что делаешь?
– Что? – Трикс испуганно сел на кровати, натягивая одеяло до подбородка.
– Ты затащил невинную девушку к себе в кровать! – Аннет обвиняюще указала на книгу.
– Но она же книжка! – возмутился Трикс.
– Ну и что?