Крылья

– Все запомнил? Застегиваешь кам на пуговицы и подпоясываешь поясом. Но сначала вымойся. От нас всех не очень приятно пахнет…
Гани сморщил нос, поднялся, словно собственные слова напомнили ему о том, что сам он тоже нуждается в ванне и переодевании.
– На ужине, – сказал он, уже выходя, – смотри на меня и делай все как я.
Вирд кивнул. Оставшись наедине с собой, он разделся и залез в теплую приятную воду, затем долго тер себя мылом, щеткой и мочалками. Выходя из ванной, вылил на голову пахнущую цветами жидкость из одного пузырька, как учил его Наэль. Тщательно вытерся полотенцем и пошел одеваться.
– Мастер Тол! Мастер Абра! Калисандас, Киринес! Ну позвольте мне забрать к себе этих мальчиков! У меня им будет лучше, чем в этом вашем Здании Правления! – пылко говорила, обращаясь к правителям, маленькая седая и сморщенная старушка, которую представили как госпожу Араду Миче. Она была из числа приглашенных на торжественный ужин уважаемых горожан и сидела сейчас за столом напротив Гани Наэля и Вирда.
Под «мальчиками» она имела в виду как раз их двоих. Познакомившись с Мастером Наэлем и узнав, что у Вирда есть Дар, она загорелась идеей поселить их в своем доме, пока они будут гостить в Шеалсоне. У госпожи Миче был сын – Мастер Силы, поэтому она относилась с теплотой ко всем Одаренным. А Гани Наэль приглянулся ей как Музыкант. Правители города делали вид, что им не хочется отпускать дорогих гостей, но Вирд видел, что они больше интересуются персоной Мастера Агаята, у которого есть три тысячи воинов и который сможет защитить их в случае нападения арайцев; что же до Вирда с Наэлем, то правителям все равно, где те остановятся.
Мастер Наэль, одетый в светло-голубой с яркими золотыми и красными цветами кам из блестящей ткани, которую он назвал шелком, с аккуратно причесанными пепельными волосами, ниспадающими на плечи, тщательно выбритый, выглядел сейчас еще более благородно, чем обычно. Он мягко улыбался и вел беседу, как настоящий к’Хаэль.
За столом сидело больше дюжины человек, из них пятеро – почитаемые горожане. Высокий хмурый мужчина со своей женой – богатый землевладелец, который выращивал пшеницу, кукурузу и разводил скот чуть южнее Шеалсона, но сам жил в городе.
Улыбчивый Мастер Философ – неодаренный Мастер, закончивший одну из Академий Пятилистника, как пояснил Вирду шепотом Наэль. Он заведовал местной школой.
Глава городской стражи, полный мужчина, увлеченный ужином больше, нежели беседой.
Седой господин с прямой, как тетива лука, спиной. Кажется, он занимался производством шелка. Он был со своей симпатичной большеглазой внучкой, девушкой лет семнадцати, которая то и дело поглядывала на Вирда из-под опущенных ресниц.
И старенькая госпожа Миче.
Присутствовали здесь и жены правителей – белокурая молодая женщина, госпожа Абра, и худощавая черноволосая госпожа Тол.
Вирд, несмотря на то, что был сейчас одет так же красиво, как и они все, в темно-синий, тоже шелковый, кам, в свободные штаны и приятную из тонкого шелка тунику, в мягкие матерчатые туфли, чувствовал себя не тем человеком, который может сидеть рядом с этими благородными людьми. Одежда его была не только красивой, но и удобной. Для таких вот дворцов, конечно, а не для путешествий по горам и лесам.
Он сидел с неестественно прямой спиной и сосредоточенно следил за тем, что делает Гани Наэль. Какие берет приборы, как держит кубок с вином, как ест. Вирд положил в рот только кусочек мяса, отрезанного слугой от целиком зажаренного до румяной корочки поросенка, что лежал украшенный зеленью в блюде на столе. Желудок юноши свело из-за беспокойства, и есть он не мог. Даже разнообразие ароматных яств не улучшило его аппетит.
В начале ужина в разговор его никто не вовлекал, здесь были другие, кому нашлось что сказать. Но позже тема войны с Арой сошла на нет, а госпожа Миче принялась уговаривать его и Наэля погостить у нее. В конце концов, Наэль, искусно поторговавшись немного, согласился, а это означало, что и Вирд переезжает к доброй старой женщине.
– Что у вас за Дар, господин Вирд? – вдруг спросила, обращаясь к нему, госпожа Тол – жена городского Советника, в сторону которого Вирд старался не смотреть, чтобы не видеть клубка Силы внутри него. Ведь Мастер Тол может же смотреть на Вирда и делать вид, что не замечает его Дара… Может быть, здесь не принято говорить о том, что видишь?
Вирд не знал, что ответить. Он в отчаянии посмотрел на Гани Наэля – тот, не оборачиваясь к нему, показывал под столом указательный палец; Вирд сообразил: «Говори об одном Даре».
– Исцеление… – промямлил Вирд. Этот Дар казался ему наиболее полезным.
– О! – протянула черноволосая женщина. – Это прекрасно!
Мастер Тол выглядел недовольным. А Вирд подумал вдруг, что знает, как можно управлять облаками, и почувствовал, как Сила внутри начала клубиться туманом так же, как и у Тола… он одернул себя и преобразовал клубок близ солнечного сплетения в бирюзовые ручьи исцеления. Мастер Тол перемены в нем не заметил. «Может, он и не видит?» – подумал вдруг Вирд.
– В тебе только недавно развернулся Дар? – спросил Тол.
– Да.
– Тогда тебе еще учиться и учиться. Через десять лет ты сможешь исцелять и тяжелые болезни, – продолжал напутственным тоном Мастер Силы.
– Он уже исцелял тяжело раненного человека, смертельно раненного, когда на нас напали в лесу, – неожиданно высказалась Фенэ. Она была одета в арайский наряд, на шее – массивное ожерелье с крупными драгоценными камнями – ониксы, рубины и сапфиры. Вирд знал не только названия камней, но и их свойства и ценность, а также понимал, как отличить один от другого. Этот Дар тоже был в нем, но и еще что-то кроме Дара… В ушах Фенэ висели серьги, искусно выполненные в виде лун и звезд на длинных цепочках. Золотые волосы были завиты и уложены в прическу, украшенную жемчугом. Она выглядела роскошно даже среди этих богатых тарийцев.
Калисандас Тол холодно посмотрел на нее. «Как смеешь ты мне возражать?» – говорил его взгляд.
– Этот мальчик станет великим Мастером, – мягко вступилась за него старая госпожа Миче. – Когда выучится, конечно.
Ее примирительный тон остудил пыл Фенэ и Тола. А Гани Наэль, предложивший исполнить для присутствующих песню, окончательно развеял напряжение и отвлек внимание гостей и хозяев от Вирда.
Дом госпожи Миче оказался намного меньше Здания Правления. Там не было таких больших залов и длинных коридоров. В нем всего-то два этажа, но зато здесь уютно, и Вирд чувствовал себя намного свободнее. Его комната, более скромная, чем прежняя, выходила окнами в сад, и он мог любоваться на красивые клумбы с яркими цветами, посаженные садовниками госпожи Миче, да и ее собственными руками. Вирд и Наэль переехали сюда на утро следующего за ужином в Здании Правления дня. Свое обещание восполнить их гардеробы правители Шеалсона выполнили, поэтому в комнату Вирда вслед за ним внесли довольно-таки вместительный сундук с разнообразнейшей одеждой и обувью.
Вирду у госпожи Миче нравилось. Но как Гани Наэль согласился более роскошное место поменять на дом старой женщины? На вопрос Вирда он ответил: «У меня правило: не задерживайся там, где тебя не уговаривают остаться».
В холле внизу, где принимали гостей и собирались по вечерам обитатели дома, на стенах висели портреты, которые хозяйка решила показать гостям в первую очередь после того, как они расположились в комнатах, словно знакомя с домочадцами.
– Это мой покойный муж, Тали Миче, – рассказывала старушка Наэлю и Вирду, указывая на глядящего с холста широколицего румяного мужчину с густыми усами. Но Вирд взглянул на него лишь мельком, его внимание приковал к себе другой портрет, на котором изображен был худощавый носатый человек с большими светло-карими глазами и черными длинными волосами; лицо приятное и располагает к себе. Этого мужчину Вирд уже видел – там, на поле боя… на холмах… Вирд спас его от эффа, а затем исцелил.
Это совпадение очень взволновало его. Вирд через силу обернулся, чтобы не обидеть старую женщину, когда госпожа Миче показывала на портрет своего сына.