Требуется волшебница. (Трилогия)
Потоптавшись перед невесть откуда взявшимся бревном, преграждавшим выход на ту сторону, Агаша развернулась и зашагала обратно. Завтра она вернется сюда со Степашкой и сделает такой же подпил, как в заборе царского терема. А сейчас надо торопиться, пока Степка не слопал все пряники.
P. S.
– Это твой замок? – В голосе Ива звучало неподдельное восхищение.
Задрав голову, он с любопытством разглядывал кирпичную двенадцатиэтажку с торчащими с балконов спутниковыми тарелками.
Тут из окна третьего этажа высунулась крикливая тетя Тома и заорала на весь двор:
– Гришка, козел ты безрогий, а ну бросай свое домино и живо дуй в магазин!
– Иду-иду, Томочка! – донеслось со столика, за которым сидела мужская компания.
– А чей-то он у тебя безрогий? – хохотнула поливающая цветы за окном Настасья Павловна, живущая этажом ниже.
– Я своему Гришке верная жена, – с гордостью отвечала Тамара, любовно разглаживая сушившиеся за окном семейные трусы супруга, и, заметив меня, заорала: – Привет, Янка! Слушай, пни там моего Гришку, чтобы за хлебом шел.
– Да иду я, иду! – донесся страдальческий стон Григория.
– Однако твои слуги весьма невоспитанные, – заметил Ив, входя в подъезд.
– Слуги? – хмыкнула я, вызывая лифт. – Э нет. Это совладельцы замка.
– Они все – твои родственники? – пораженно спросил рыцарь.
– Можно сказать и так. И прошу, будь с ними поласковей.
Ив так оторопел от этих известий, что даже поездку в лифте воспринял как нечто само собой разумеющееся.
Двери лифта раскрылись, явив нашему взору соседку Клавдию Семеновну и заставив меня заново пережить самое трудное испытание в подводном мире, когда я боролась со своими страхами. Олицетворением одного из них – осуждения окружающих – и являлась желчная сплетница Клавдия Семеновна.
– Яночка, – плотоядно улыбнулась она. – У тебя новая прическа? И новый кавалер? – Она пристально уставилась на Ива.
К счастью, краснеть за рыцаря не приходилось. Ожоги, раны и синяки ликвидировали Василиса с Колей. А форму своей покуцанной прическе придала уже я сама, приводя себя в порядок перед отправкой из Лукоморья. Вместо униформы Бабы-яги на мне был тот самый голубой сарафан, в котором я была в тот день, когда попала в Вессалию. А рыцарю, чтобы не выделялся из толпы, наколдовала джинсы и футболку.
– Добрый день, – мило улыбнулась я.
– Приветствую вас, достопочтенная госпожа! – церемонно склонился Ив, и я торопливо наступила на его кроссовку, прежде чем он сморозит очередную этикетную глупость.
Клавдия Семеновна шарахнулась от него в лифт, поспешно нажала кнопку и выкрикнула в закрывающиеся двери:
– Ай-ай-ай, молодой человек! Утро на дворе, а вы уже набраться успели!
– Я ее обидел? – расстроился Ив.
– Вот что. – Я ткнула пальцем ему в грудь. – Разговаривать с моими родителями буду я! А ты лучше помалкивай, за нашего сойдешь.
Я подвела рыцаря к знакомой синей стальной двери.
– Готов?
Ив вытянулся струной, я ободряюще сжала его локоть и с замирающим сердцем нажала на звонок. Квартиру огласила заливистая соловьиная трель. А потом зазвучали такие знакомые мамины шаги…
Котенок спрыгнул с моих рук и юркнул в раскрывшуюся дверь.