Навсегда

Сердце Элинор сжалось. Два дня назад она хотела посвятить жизнь этому человеку, теперь она металась между желаниями застрелить его и броситься ему в объятия.
— Ты имеешь полное право негодовать, — он сильно сжал ладонью дверцу автомобиля, — но я не такой, как твой отец. И дом, и деньги без тебя ничего не значат. Ты — вот что для меня важнее всего. Но я допустил роковую ошибку и испортил все. Я в самом деле вознамерился получить все сразу. И тебя, и Оукли. — Он провел рукой по влажным волосам. — Я добился теперешнего своего положения в жизни не тем, что подминал под себя людей, а успешно обходя препятствия. Мне обычно удавалось делать беспроигрышные ставки. Я попытался сделать то же самое в отношении тебя… И вот, похоже, теряю все. — Он нагнулся и достал из-под автомобильного сиденья конверт. — Я понимаю твой гнев. Но я не обманывал тебя намеренно, только умолчал о том, что я и есть покупатель Оукли. Все, что случилось между нами, шло от сердца.
Элинор впилась глазами в его лицо. Возможно ли вопреки всему поверить его словам? Прежде он не был честен с ней до конца, разве может она поверить в его искренность сейчас?
— Я лег с тобой в постель, потому что люблю тебя, — спокойно произнес он. — И замуж тебе предложил за меня выйти, потому что люблю тебя. — Он протянул ей конверт. — Может быть, я тебя так и не убедил, но попытаться я должен был.
Не добавив больше ни слова, он повернулся к автомобилю, сел в него и уехал. Удивленная его неожиданным отъездом, Элинор некоторое время стояла, глядя ему вслед, сжимая конверт в руке. Наконец мокрая одежда напомнила о себе. Почувствовав, что продрогла, Элинор поспешила в дом.
Она положила конверт на кровать, стянула с себя рубашку Коула и остатки бывшего костюма доярки. Закутываясь в халат, она не сводила глаз с конверта. Коричневая плотная бумага казалась жесткой и сухой на ощупь. Она с любопытством вскрыла его и вынула тонкую пачку бумаг, по-видимому, юридических документов.
Пока Элинор читала, по мере того как содержание проникало в ее сознание, руки ее начали дрожать. В конце концов она опустилась на кровать, охваченная сильнейшим изумлением. Документы, которые она держала в руках, предоставляли ей полное право на владение Оукли и прилегающей землей. Все налоги он оплатил полностью.
Коул отдавал ей дом? И это после того как он так долго стремился завладеть им, так тщательно все спланировал?
Элинор потряс его поступок. Самое большее, на что она рассчитывала, — на возвращение Коулом подписанного ею контракта. Но подобный поворот событий оставлял контракт в силе. Он должен был заплатить ей за Оукли условленную сумму, а после завершения сделки Оукли возвращался к ней!
Элинор зажмурилась и прерывисто вздохнула, по ее щеке покатилась слеза. Решив распрощаться с женщиной, Коул сделал это с размахом.
* * *
Нервно теребя платье, Элинор втянула в себя воздух. Миссис Бувье, владелица бейвиллской гостиницы, разрешила ей пройти непосредственно в комнату Коула, заметив:
— Мистер Уиттир, должно быть, сейчас в душе — бедняжка вернулся несколько минут назад мокрый до нитки.
Глупо так волноваться перед предстоящей встречей, но Элинор волновалась. Она успела все обдумать и взвесить, и в ее голове сейчас царила полная ясность. Она осторожно постучала в дверь.
— Одну минуту, миссис Бувье, — послышался из-за массивной двери приглушенный голос Коула.
Элинор увидела, как поворачивается ручка. В следующую секунду ее сердце остановилось, а затем забилось ускоренно и неровно. В дверях появился Коул. В кудрявых волосках на его груди все еще блестели капельки воды, обнаженное тело прикрывало только обмотанное вокруг бедер махровое полотенце.
— Неудивительно, что миссис Бувье нравится управлять отелем, — дрожащим голосом проговорила Элинор. — И часто она является в номер, когда ты принимаешь душ?
Глаза Коула вспыхнули огнем, одновременно в них промелькнуло нечто похожее на облегчение.
— Заходи. — Он отступил назад, Элинор перешагнула порог, красная от волнения.
Ее неуправляемое сердце тем временем выбивало головокружительный ритм. Коул прислонился к закрывшейся двери со смешанным выражением ожидания и надежды на лице.
— Я… я, кажется, еще не ответила на твое предложение, — пробормотала Элинор.
— Да, ты была более чем немногословна, — подтвердил Коул.
Уголки его губ поползли вверх, он оторвался от двери и медленно двинулся к ней.
— Я выйду за тебя замуж только при одном условии, — быстро выговорила Элинор, когда его руки сомкнулись вокруг нее.
— Все, что только захочешь. — Он уткнулся лицом ей в шею, прерывисто втягивая в себя воздух.
— Ты запишешь Оукли на свое имя, — промолвила Элинор безапелляционным тоном.
Коул принес ей жертву, отчетливо сознавая, что может остаться вообще ни с чем, и она должна вознаградить его за столь щедрый поступок.
Он выпрямился, заглянул ей в лицо потемневшими от страсти глазами.
— Я вернул тебе дом только по одной причине. Я не хочу, чтобы у тебя осталась даже тень сомнения в том, что ты — самое главное в моей жизни.
— Я знаю, — слезы радости сжали ей горло, — но и мне пора наконец-то вырасти и проститься с прошлым. Мне не нужен этот дом в качестве подстраховки. Я знаю, что ты любишь меня.
Коул закрыл глаза и крепко обнял ее. Открыв их секундой позже, он предостерег:
— Но ты знаешь, денег у меня по-прежнему достаточно.
— Да. — Она провела дрожащей ладонью по его гладкому плечу. — И я собираюсь помочь тебе потратить их часть на дом, где будут расти наши дети.
Со стоном Коул накрыл ее губы своими в многообещающем поцелуе…
Больше никогда не позволит она прошлому встать между ней и сокровищем ее сердца!