Дизель решает все
Не для меня придет весна,Не для меня Дон разольется.И сердце девичье зайдетсяВ восторгах чувств не для меня.Песня, возникшая на задворках сознания, как нельзя некстати наложилась на ставшие грустными мысли, и я, задумавшись, стал тихонько напевать вслух, копаясь в рюкзаке. Пока не поднял лицо и не наткнулся на жесткий вопрос:
— Казак?
— Нет. — Я растерялся. — А, так вы о песне? Хорошая она, больно мне нравится.
— Песня казачья, они враги советской власти, стало быть, вражеская она.
— А вы за советскую власть значит? А если казаки Интернационал станут петь, он что, тоже вражеской песней станет?
Тут уже опешила моя собеседница.
— Как казаки Интернационал станут петь? Не будет такого никогда!
— Да ладно! Уже есть! Буденный ведь казак?
— Не смейте трепать имя товарища Буденного! Он — красноармеец!
— А червонное казачество как же?
Ну вижу, нечем крыть, сейчас тему сменит.
— А вы сами на какой платформе стоите?
— Я, слава богу, на поезд успел и теперь сижу, а вскорости и лечь собираюсь.
— Не прикидывайтесь, вы прекрасно поняли, что я о политической платформе спрашиваю.
— А… Вот вы о чем. Так я из партии политических пофигистов.
— Как это?! — Ага, снова удалось тебя, дорогая, озадачить.
— А вот так, все равно мне, коммунизм ли, капитализм ли, лишь бы людям было хорошо и подонков поменьше, внешних и внутренних, чтоб жить не мешали.
— Политической близорукостью, стало быть, страдаете. Взрослый человек, а как будто не помните, как при капитализме жилось рабочему классу. Только коммунизм может обеспечить трудящимся достойные условия жизни. А все потому как раз, что мы избавились от паразитов-капиталистов и взяли власть в свои руки. А вы: «все равно».
— Да какая разница, каких паразитов кормить, капиталистических или коммунистических? А придется в любом случае, — я завелся не на шутку. — Лишь бы они жрали поменьше.
— Это каких таких коммунистических паразитов? Да любой член ВКП(б) готов костьми лечь за дело рабочего класса! Это нашими усилиями совершилась революция, освободившая народ от гнета помещиков и буржуазии! Как вы смеете так о большевиках говорить?! Да вас в ГПУ надо сдать, как подрывной элемент!
Опаньки! Язык мой — враг мой. И что теперь с ней делать? Прибить, если заорет? Пожалуй, придется, но сначала попробуем как-то успокоить.
— А вы член партии? Простите, не знал и не хотел обидеть…
— Я не просто член партии! — перебила меня разъяренная женщина. — Я член ЦК партии! И трепать коммунистов я вам не дам! Не на ту напал! А за контрреволюционную пропаганду ответишь…
Последнее ее восклицание так и не состоялось, затухнув после того, как взгляд упал на живодерских размеров нож, который я достал из-под стола.
— Будешь орать — прирежу к чертям собачьим, — мой голос прозвучал тихо, но веско. — Давай лучше поговорим без истерик и крайностей. Честное слово, все совсем не так, как вам кажется.
В последней фразе я перешел обратно на «вы», и это несколько разрядило обстановку.
— Говори, — Александра Васильевна, видно, тоже решила не обострять. — Но учти, от меня ты ничего не добьешься, и распропагандировать тебе меня не удастся. Я твердо убеждена в верности коммунистической идеи.
— Не очень-то и хотелось! Просто попробую убедить вас в том, что я вашему ненаглядному коммунизму не враг, и тем самым исключить мое общение с органами госбезопасности в негативном ключе.
— Раз чекистов боишься, значит — враг. Что бы ты не говорил.
Вот стерва! Кто о чем, а коза о капусте! Я глубоко вздохнул и начал заново:
— Давайте условимся о некоторых вещах, которые послужат достижению взаимопонимания. Первое — вы не делаете поспешных выводов. Второе — вы слушаете меня до конца и не перебиваете. Все вопросы потом. Третье — перестаньте, наконец, мне тыкать, на брудершафт мы еще не пили. Впрочем, еще не вечер.
— Выбора у меня, я вижу, нет? — собеседница даже слегка улыбнулась, хороший признак. — Так что, валяй… те, говорите.
— Выбор есть всегда, и сейчас вы сделали верный. Но к делу. Уважаемая Александра Васильевна, человечество к настоящему моменту достигло таких высот своего могущества, что уже отдельные группировки способны бороться, ни много не мало, за власть над всем миром. Эта борьба началась уже давно, и мировая война — только явное ее проявление, точно так же как и революция вкупе с гражданской войной. Борьба идет каждый миг и на всех направлениях в виде войн, экономической конкуренции, пропаганды. И даже здесь, в этом купе. Чем же характеризуется эта борьба? А тем, что противники четко не определены, нет понимания того, кто твой друг, а кто враг. Очень часто получается так, что люди «одного цвета» воюют друг с другом, объединяясь со своими злейшими врагами в один союз. Поэтому первое, что надо сделать — это обозначить стороны этого конфликта и определиться, на какой стороне встать.
Я вижу всего двух противников. И это не какие-то страны или идеологии. Это два принципа.
Первый — это принцип созидания. Это сторона творцов, которые живут только своим умом и своим трудом, постоянно развиваясь и стремясь к Богу. Ибо сказано «по образу и подобию», а Бог — творец. Надо соответствовать. Даже неосознанно.
Второй принцип — это принцип присвоения. Это сторона паразитов, которые стремятся завладеть плодами трудов творцов или иными ресурсами, не трудясь и соответственно не развиваясь. Так можно жить, пока ресурсов хватает, но человечество постоянно растет и рано или поздно ресурсы истощаются. Творцы в этом случае делают шаг вперед и находят новые источники существования, паразиты же делят то, что еще осталось, пока не опустятся до неандертальского каннибализма и совсем не одичают, став частью фауны. Так что путь паразитов — это путь к Зверю.
Вот такая вот религиозная диалектика.
В чем же причина конфликта созидателей и паразитов? Казалось бы, созидатели, хотя бы из милосердия, могут кормить паразитов. Они для тружеников всего лишь еще один неблагоприятный фактор, воздействие которого следует преодолевать и двигаться дальше. Но проблема в том, что паразиты с виду ничем от созидателей не отличаются, рога у них не растут. А своим образом жизни они тружеников развращают. Зачем работать в поте лица, когда можно украсть и жить припеваючи, пока все не прожрешь, а потом снова украсть? Вот и получается, что в обществе, которое не борется с паразитами, тружеников все меньше и меньше — и они уже не могут прокормить толпу нахлебников. Такое общество умирает. И человечество в целом таким обществом как раз является. И борьба идет не на жизнь, а насмерть. Победит принцип созидания — выживем, наоборот — погибнем.
Чтобы проиллюстрировать сказанное, разберем историю России. Сильно углубляться не будем, начнем с Ивана Грозного, этого достаточно. Как выглядело русское общество? Был народ-созидатель, он растил хлеб, ковал железо, то есть создавал материальные блага. Во главе народа стоял царь-отец, который отнюдь не был эксплуататором, его функции совершенно другие. А именно — держать в узде слуг-бояр, строго следить, чтобы они не отнимали у народа сверх необходимого. Бояре же тогда тоже не были эксплуататорами, они считались, как я уже сказал, слугами, которые воюют и выполняют административные функции, народ же их за это кормит. То есть в царстве Ивана Грозного паразитического элемента было очень мало, все были при деле — народ пашет, бояре воюют, царь следит за порядком. И успехи России в этот период очевидны.
Что же произошло дальше? А дальше царя вместе со всей семьей отравили, и слуги-бояре устроили драку-усобицу за царский трон, в конце концов, там угнездился Романов. Но беда в том, что он царем по роду не был и отчета в царских функциях себе не давал, а значит, и детей-наследников своих не научил. Вот так на отцовском месте уселся слуга. Какие это имело последствия? Боярин-царь давал боярам-дворянам все большие привилегии, обязанности же их сокращались. Народ, наоборот, угнетался все больше. Из-за дисфункции центральной власти, обеспечивавшей оптимальный баланс в обществе, получился перекос в сторону дворян, и они постепенно стали превращаться в паразитов, жрущих, но ничего не дающих стране. Петр Первый на какое-то время заставил дворян служить, угнетение же народа только усилилось. А потом становилось все хуже и хуже, паразитов стало так много, что народ уже не мог их прокормить. Это закономерно привело к революции. Так что экономическое отставание России от ведущих стран мира вовсе не из-за монгольского ига, бывшего шестьсот лет назад, а из-за того, что приходилось кормить прорву паразитов совсем недавно.