Ад на земле I (СИ)

Я найду свидетельство о рождении Кэмерона, и тогда я просто… я просто…
Я съехала с дороги окруженной зимним лесом, и выключила двигатель.
Адам молчал, терпеливо ожидая, когда я что-то скажу, но я не могла выдавить ни звука. Мое горло сдавили слезы, я не могла дышать. Я ненавижу это.
Внезапно, парень произнес:
- Я помню, как первый раз увидел тебя.
Я резко посмотрела на него, но в темноте не увидела лица. Голос не был измученным, расстроенным, или напуганным.
- Что ты подумал?
- Я подумал, что у тебя отличная фигура. – Мои брови взлетели, и Адам поправился: - Я подумал, что никогда еще не видел человека, способного высвободить столько эмоций во мне за столь короткий срок.
- Это были хорошие эмоции, надеюсь?
- Да, бесспорно хорошие. И даже сейчас, когда тебе грустно, мне хочется сделать все, чтобы высвободить твою внутреннюю энергию на волю, чтобы ты перестала страдать. Поэтому я хочу, чтобы ты выплеснула ее через слезы.
- У меня нет сил, Адам.
Он взял меня за руку, и переплел свои пальцы с моими.
- Я хочу, чтобы ты рассказала, что произошло. Ты должна мне. Хотя бы за то, что я ехал с тобой в машине на протяжении суток, и ни разу не выдал испуга, когда ты неумело сворачивала на поворотах.
- У меня есть права, - сказала я, все же улыбнувшись. Его пальцы в моей руке… это приятное ощущение. И, несмотря на то, что я чувствую вину, за то, что втянула Адама в неприятности, я… рада, что он здесь, со мной. Он был надежным, веселым, принципиальным, и легким на подъем. Он мне нужен. Его чистая искренность, словно луч света, во мраке тьмы, что окружала меня. Притягательным было и то, что он заставлял меня улыбаться, даже в такое тяжкое время, как сейчас.
- Что? – Адам немного смутился, - почему ты так смотришь на меня?
- Просто смотрю, – сказала я.
- Ты меня пугаешь.
Я знаю.
Я и себя пугаю тоже, Адам.
- Хочешь, я поведу? – спросил он. – Ты устала. Я чувствую, как дрожит твоя нога.
Я сосредоточилась на том, что он говорит, и поняла, что он прав. Мое колено нервно подергивалось, задевая его бедро. Я отстегнула ремень безопасности:
- Да. Да, если ты не против. Мне действительно, нужно сосредоточиться на чем-нибудь другом.
Он с видимым чувством облегчения поменялся со мной местами, завел двигатель, включил фары. Потом посмотрел на меня:
- Так ты теперь скажешь, куда мы едем?
- В церковь, – сказала я, откидываясь на спинку сиденья, и позволяя всему телу расслабиться. – Я еду в церковь, чтобы найти свидетельство о рождении Кэмерона.
***
  Открыв глаза, я обнаружила, что вновь еду в машине с Экейном. Я держу карту, и ворчу:  
  - Может, позволишь мне сесть за руль?  
  - Нет.  
  Я зло посмотрела на него. Почему этот парень такой?  
  - Почему? – вслух спросила я.  
  - Почему? Потому, что у тебя нет прав.  
  - У меня есть права. – Он начинал меня всерьез раздражать. То, что он старше меня на несколько лет, не дает ему права так вести себя со мной.  
  - Это не права, а сущий пустяк. – Не уступал Экейн. Мне хотелось свернуть карту, которую я держала в руке, и треснуть по его макушке со стильной прической, чтобы он ощутил хотя бы неудобство.  
  - Можешь даже не думать об этом, – предостерег Экейн, недовольно посмотрев на меня. Я в ответ покачала головой:  
  - Какой же ты странный.  
  - Я знаю.   
  - И? Тебя это вовсе не заботит?   
  - А почему это должно меня заботить? – спросил Экейн, с равнодушным видом, и я не знала, действительно ли ему безразлично мнение окружающих, или он прикидывается. Поразмыслив, я выбрала первый вариант:  
  - Да, ты прав. Тебе незачем переживать о таких пустяках.   
***
Не понимая, что происходит, не понимая, где я, я открыла глаза, и уставилась потолок. Белый потолок. Белоснежный.
Я в психушке?
Я повернула голову вправо.
Розовые обои, с блестками. Я посмотрела влево, и увидела трюмо, с косметикой, и украшениями. Там так же стояли чьи-то фотографии. С такого расстояния я не смогла рассмотреть кто на них изображен. Я шумно втянула воздух, и выдохнула. Потом села.
Голова раскалывалась, перед глазами поплыли круги. За окном – призрачная ночь; снежинки продолжают свой путь с небес на землю, словно желая засыпать все вокруг своим мягким, девственно чистым ковром.
Я вздрогнула, когда дверь открылась и в комнату вошел Адам, с характерным бумажным пакетом с едой. В моем желудке заурчало, но я все равно, сварливо спросила:
- Почему ты оставил меня одну?
- Боишься, что тебя унесет чудовище? – пошутил Адам, ставя пакет на белоснежный круглый стол. Он стянул куртку, все еще стоя ко мне спиной, поэтому не увидел моего лица.
Я боюсь не за себя, а за него. Нет, было бы ложью, сказать, что мне не страшно, но страшнее прожить остаток жизни с двойной виной… я не знала, что случилось с мамой и папой, и это мучило меня; если с Адамом по моей вине…
- Я не помню, как мы здесь оказались, – сказала я, потирая глаза основаниями ладоней. Адам произнес, поворачиваясь:
- Ну, ты отключилась, сразу же, как только я сел за руль. По пути в Дарк-Холл я затащил тебя в номер. – Тут Адам засмеялся: - Пацан хотел дать нам номер для новобрачных, но я сказал, что мы с тобой молодожены в ссоре, и не спим вместе. Видела бы ты его лицо.
Адам сел в винтажное кресло, с розовой обивкой, и изогнутой спинкой, и продолжил:
- Но я сразу же забрал тебя оттуда, когда у тебя начался жар. Вокруг были клопы, жуть. – Он сокрушенно покачал головой. - Я думал, у меня начались галлюцинации, но они действительно были там, эти маленькие монстры... Кроме того, горничная мне нагрубила. Я сказал горничная, потому что не знаю, как назвать мужчину, который убирает в отеле. Это горничный? Кто?
Я продолжала молчать. После сна мой мозг туго соображал. Я снова осмотрела комнату, словила свой взгляд в зеркале, и быстро пригладила волосы.
- То есть, мы не в отеле, - сделала я вывод.
- Нет, мы в доме моей второй мамы.
Не знаю, шутил ли он, или говорил правду, но зная его характер, я решила не улыбаться и не фыркать. Я смотрела на него подозрительно, и он повторил:
- Ты ненадолго пришла в себя, и я сказал тебе, куда мы направляемся.
Похоже, он не шутит.
- У тебя две мамы?
- Да, но ты действительно думаешь, что сейчас подходящее время для разбора моего генеалогического древа?
- Да, я так думаю.
- У моего отца три жены. Моя первая мать бросила меня в приюте, отец женился во второй раз, и меня воспитала его вторая жена; она моя мама. Третья жена сейчас с отцом в Японии.
Я помолчала, прикусив щеку.
Зажмурилась.
- Прости, я не знала, что все так запутанно… я… решила, что ты снова шутишь.
Поэтому он живет всегда один? Поэтому он никогда не говорил о своей семье? Если подумать, я и не спрашивала. Хороша же я! Лишь жаловалась на свою жизнь, а возможно у него самого проблемы в семье. Он таким пренебрежительным тоном говорил о своей матери. О настоящей маме.
  Она бросила меня в приюте.  
- Нет. Ты не виновата в том, что эта женщина бросила меня, – жестко сказал Адам, и тут же замолчал. Я не спешила говорить, мне казалось, что, если я открою рот, для вопроса, или комментария, он испугается, и перестанет рассказывать, поэтому приходилось молчать. Я оказалась права, спустя, наверное, полторы минуты, Адам заговорил вновь. – Мне было… - он усмехнулся, словно какой-то шутке, впрочем, улыбка вышла болезненной, так, что у меня защемило сердце: - Мне было, пожалуй, лет пять, когда она ушла…
Слово «ушла» он произнес с большей горечью.
Адам прикусил щеку, помолчал немного и с улыбкой сказал: