Танцующая с Ауте. Трилогия
– Сочту за честь, – сказал он это, правда, без всякого восторга.
Я переключилась на темного.
– Лорд Смотрящий.
Тот (о чудо!) в ответ склонил голову. Затем окинул меня этаким измеряющим взглядом и выдал сен-образ, соответствующий удивленному присвистыванию. И поклонился Арреку. Куда глубже.
Мужчины!
Аррек тут же изъявил желание пойти с ними, чтобы что-то там обсудить, мне оставалось лишь проглотить свои подозрения и кивнуть. Не держать же его на привязи все оставшееся время. А кстати, почему бы и нет? Между прочим, не такая плохая идея!
– Увидимся дома, Антея.
Значит, сегодня его светлость собрался ночевать в нашем онн. Не знаю, обрадовалась я или испугалась. Кажется, и то, и другое.
Когда Тэмино, в сопровождении своей добычи, уже покидала покои, я остановила ее брошенным в спину:
– Возможно, я присоединюсь к вам чуть позже, Мать Эошаан. Надо, в конце концов, посмотреть, чем закончится вся эта история.
На этот раз Тэмино вздрогнула куда сильнее. Аррек ухмыльнулся. Когда танцовщица Ауте бралась регулировать порядок в своих владениях, дела всегда принимали крайне… зрелищный оборот.
ТАНЕЦ ШЕСТОЙ, НОКТЮРН
Come in songoЯ вышла на балкон своего онн, когда небо окрасилось в багровые и черные тона. Долго смотрела на далекие переливы света и тени. Позволяла знакомым ветрам играть своими чуть влажными волосами.
Просторный балахон цвета только что пролитой крови бился под прикосновениями воздушных потоков, точно еще одни крылья. Не знаю, почему я надела это свободное, спускающееся до самых лодыжек платье. Обычно лишние метры ткани, мешающие свободно двигаться и цепляющиеся за что ни попадя, вызывают лишь раздражение. Но сейчас мне было приятно прикосновение парящего на ветру шелка к еще мокрой после купания коже.
Небо Эль-онн.
А к мудрецу, что домСложилНа неприступных скалах, —День и ночьЗахаживают в гости облака.Сен-образ промелькнул где-то на краю сознания, неожиданный и естественный, как дыхание.
Скалах? Совсем очеловечилась. Какие здесь скалы? Разве только те, что намерзли внутри меня. Ледники. Глыбы. Скалы. Что возносят туда, где холодно и одиноко.
Но зато иногда заходит в гости само Небо…
Я смотрела на игру красок в знакомых с детства небесах. Гуляла по галерее, опоясывающей маленький онн. Прислушивалась к чему-то внутри себя.
Медленно и расслабленно опустилась на колени. Глаза сами собой закрылись.
Медитация на страсти.
Полное расслабление. Прислушайся к себе.
Заполнение тела безмолвием.
Дыхание. Биение сердец: сегодня только трех. Легкое покалывание где-то в области правой пятки.
Не к чему привязываться. Нечего отталкивать. От мгновения к мгновению. В полной тишине.
Сознание парило от клетки к клетке. Внимание коснулось спины и медленно скользнуло вниз. От позвонка к позвонку, любое напряжение смягчается, тает. Расслабляется. Позвоночник наполняется глубоким покоем… С великим чувством покоя и расслабления… приходящие и уходящие ощущения плывут в безмятежности…
В руках и плечах. В локтях и ладонях. Безмолвие заполняет тело… успокаивает ум.
В шее… На губах… В скулах… Безмолвие… Спокойствие… Открытость…
И тело стало лишь ощущением… которое парит в спокойствии…
Тело пребывает в безмолвии… Податливость… Покой… Теперь я позволила сознанию течь через тело, приносить тепло и терпение каждой клеточке. Разрешила сознанию пропитать каждую часть тела, каждое мышечное волокно. Позволила телу растаять в тепле.
Пусть все тело заполнится безмолвием… Глубокое, пространственное расслабление…
Позволить безмолвию охватить себя… Легко пребывать в безмолвии…
И постепенно из этой расслабленной тишины выткался сен-образ. Легкий и невесомый. Безмолвный.
У края бездныЯ стою.Спиною к ней.В душе не шелохнетсяЛепесток сомненья.Да.
И тут трагическая красота моей медитации чуть вздрогнула. Фыркнула. Отряхнулась. И сен-образ повернулся ко мне, измененный и мягко ироничный.
Ушла я в тишину вершин для размышленияО сути сущего.Но даже там меня настигло приглашенье другаНа пару с ним распитьБутылочку саке.Спокойствие разлетелось яркими брызгами.
Я тихо заскрипела зубами. Явился-таки. Котик мой… ненаглядный. А некоторым тиграм хвосты бы оборвать… Вместе с усами.
Интересно, а что такое саке?
Медитация была испорчена безвозвратно, от мрачно-торжественно-решительного настроения не осталось и следа. Я вздохнула. Поднялась на ноги, последним голодным взглядом окинув темно-бордовые всполохи в облаках. И скользнула обратно в онн.
В малой гостиной горел огонь, плясали на стенах неверные тени.
Аррек сидел перед низким столиком, и его влажные после мытья темные пряди отливали в свете очага красным. Одет мой ненаглядный был в вышитый черный халат, прекрасно оттеняющий перламутровое сияние его кожи. На столике рядом с ним стояли две чашки. И бутылка какого-то очень подозрительного напитка. То самое таинственное саке, надо понимать.
Что мне сказать ему?
Драться надоело. Скандалить еще больше. Холодное и гордое молчание сидит в печенках.
Этот брак нельзя назвать счастливым. Какое уж там счастье.
Удивительно, с какой изощренной жестокостью могут друг друга истязать двое, искренне полагая, что действуют для его (ее) же блага. За эти годы мы измотали друг другу души, растерзали их, разорвали на кусочки и попрыгали сверху для пущей надежности. Я-то думала, что первое замужество причинило мне боль. Но тогда боль была короткой и окончательной. Эта же длится. И длится. И длится…
И самое страшное – ему тоже больно.
Так сколько же мы еще будем выяснять, кто здесь главный? Сколько еще будет длиться эта скрытая, но ожесточенная война за право принять решение?
Извечный спорМежду собой ведутЛуна и звезды – кто из нихглавней?И кто в ответе за игруНочных теней?Надоело.
Мне надо было бросить что-нибудь убийственно-оскорбительное. Надо было повернуться и уйти. Надо было продолжить подготовку, без которой мое посмертие обещало обернуться продолжением агонии.
Мне надо было наконец заняться собой. Эта ночь – предпоследняя в моей жизни. И принадлежала она мне!
Я подошла к низкому столу и опустилась на колени. Протянула руки и приняла в них наполненную чашу. Забирай этот раунд, любимый. Отдаю его без боя. Какая разница, если исход войны предопределен? Отдаю тебе сегодняшнюю ночь, предпоследнюю в моей жизни. Жалкий подарок за все, что ты для меня сделал.
В молчаливом салюте подняла чашу и сделала маленький глоток. Горько.
Понять мне не даноПремудростьСобытий прошедших.Уходят раздумьяВ журчанье саке.Пусть будет так.
Губы его сегодня были того же странного, приторно-горького вкуса, что и напиток в наших чашах.
Потолок был все тем же. Я лежала на спине, слишком уставшая, чтобы делать что-либо еще, и, как и тысячи раз до того, изучала потолок собственной спальни. Знакомое переплетение ветвей и листьев, темно-зеленое в ночной тишине.