Рассказы веера

Природная страстность, интерес к жизни и к людям в ней не угасали. По какому-то, возможно, совсем не случайному стечению обстоятельств именно супруги Достоевские, которые жили тогда в Германии, сохранили о ней любопытные сведения.
                            
 
«На портрете была изображена действительно необыкновенной красоты женщина. Она была сфотографирована в черном шелковом платье, чрезвычайно простого и изящного фасона; волосы, по-видимому, темно-русые, были убраны просто, по-домашнему, глаза темные, глубокие, лоб задумчивый... Она была несколько худа лицом, может быть, и бледна». Вполне возможно, что Достоевский описывал свою несчастную героиню, красавицу Настасью Филипповну, глядя на фотографию Любови Ивановны.
К примеру, жена писателя Анна Григорьевна вспоминала: когда они жили в Дрездене «графиня Любовь Ивановна Кушелева-Безбородко сама явилась знакомиться с Федором Михайловичем». Вероятно, полюстровские посиделки не оставили в ее памяти облика внешне очень скромного, неприметного, великого русского писателя.
Но в 1868 году в журнале «Русский вестник» был опубликован роман «Идиот», и, как говорили, «многие узнали в главных героях слегка измененные образы графа Григория и графини Любови». Что ж, Любовь Ивановна никак не могла пренебречь возможностью теперь уже на особых основаниях познакомиться с Достоевским.
Даже в слове «явилась», которое так точно употребила жена писателя по отношению к гостье, чувствуется неменяющаяся повадка Любови Ивановны. Такие дамы именно не приходят и даже не появляются – наш чуткий и гибкий язык способен уловить разницу: они именно являются, падают как снег на голову, с наглой смелостью обнаруживая свои недостатки и свои достоинства. Они всегда вне толпы, вне общей массы, на них останавливается взгляд, они вызывают разноречивые чувства: любовь и ненависть, даже презрение, но именно им дано навсегда остаться в памяти.
«Ну кто не пленился бы иногда этой женщиной до забвения рассудка? – читаем мы у Достоевского о Настасье Филипповне, а почему-то невольно вспоминаем несчастного Кушелева-Безбородко с его роковой любовью. – Боже, что бы могло быть из такого характера и при такой красоте. Но, несмотря на все усилия, на образование даже, – все погибло!» И образ Любови Ивановны встает перед глазами.
                                 
 
Одна из последних фотографий графа Кушелева-Безбородко: отрешенное лицо, взгляд, словно обращенный куда-то в прошлое, как будто вопрошающий: «В чем я был виноват? Почему не удержал ее, бедную. И она осталась где-то далеко в холодной могиле, куда никто не придет. Не поплачет, не помянет...».
К моменту визита к Достоевским ей и жизни-то оставалось несколько месяцев: чахотка пожирала здоровье и красоту, но не ее характер.
В «Дневнике писателя» за 1876 год Достоевский вспоминал про «одну русскую даму, жившую тогда в Дрездене, графиню К», так он зашифровывал Любовь Ивановну. Когда за ее спиной кто-то стал «ужасно ругать Россию», она «к ним обернулась и выругала их по-простонародному». Ну, понятно, как именно...
* * *
Зимой на исходе 1869 года Григорий Александрович получил из-за границы известие о кончине жены.
Он заказал заупокойный молебен и отдал распоряжение, чтобы из конторы на поминовение усопшей бессрочно отпускались бы деньги.
После смерти Любови Ивановны граф прожил четыре месяца.
Он знал, что этой весной он умрет. Ему то и дело снилась нянька Агафья, которая говорила, подводя его, еще маленького, к окну и указывая на начавшийся ледоход: «Смотри, Гришенька, сколько ее, талой воды! Уносит она с собой все старое и болезное. Пусть, мол, на земле молодое живет! Так и я, глядь, поплыву по весне, хватит старухе свет застить. То-то тебе, неслуху, воля будет». Гриша принимался плакать, теребил няньку за белый с оборкой внизу передник: «Не надо! Зачем? Я буду слушаться».
И так это живо представлялось Григорию Александровичу, словно между тем мальчиком и им теперешним никакой разницы не было. На набухавший невский лед он смотрел в широкое окно без малейшего страха перед надвигающимся концом.
Когда этой жизни постылой
Последние звуки замрут,
И наши заглохнут могилы
И сорной травой зарастут,
Какие-то новые люди
Вселятся в покинутый дом,
Страдая и радуясь в чуде,
Которое жизнью зовем.
И полные веры и страсти,
По нашим идя черепам,
Получат то самое счастье,
Что было обещано нам...
* * *
Граф Григорий Александрович Кушелев-Безбородко, последний из рода знаменитого канцлера, скончался в начале мая 1870 года тридцати восьми лет от роду.
В город в ту пору наконец-то пришла весна: хмурая, еще без долгожданного тепла, но все-таки – весна...
Москва – Санкт-Петербург,
2011 год