Женщины Флетчера
Отойдя на порядочное расстояние от горящей конюшни, она вдруг остановилась, и ее зеленые глаза впились в лицо Рэйчел.
– Нипочем не хотела бы я оказаться на вашем месте, мисс Рэйчел Маккиннон, когда доктор обо всем узнает. Чучело в белом платье! – Молли замолчала и покачала головой в яростном изумлении.
Рэйчел опустила глаза; действительно, этой ночью все пошло не по плану. Кукле полагалось упасть со стропил конюшни, и в тот же момент Фон должна была замогильным голосом выкрикнуть имя Джонаса. И Джонасу в результате следовало признаться в убийстве, а не погибнуть.
– Он признался, что убил моего отца, Молли. И Патрика.
Молли очень рассердилась:
– И только чудом он не убил тебя – а заодно и молодую жену Филда Холлистера.
Рэйчел оглянулась, ища глазами Гриффина, – ей просто необходимо было увидеть его. Он стоял, опершись о дерево, совсем неподалеку, и плечи его вздрагивали под измятой, перепачканной рубашкой. Рядом, словно олицетворение молчаливого сочувствия, стоял Филд.
Последующий месяц был не из веселых.
Сначала состоялись похороны Афины, потом Джонаса. То и дело отвозили на кладбище жертв по-прежнему свирепствующей эпидемии.
На то, чтобы поговорить, а уж тем более строить планы на будущее, просто не хватало времени. Врачебная практика не оставляла Гриффину ни одной свободной секунды, и Рэйчел упрямо следовала за ним из палатки в палатку, не слушая его строгих приказов отправляться домой и по мере сил помогая пациентам и Гриффина, и Джона О'Рили.
Наконец болезнь стала отступать.
Утро двадцатого июля выдалось ясное и солнечное, и Рэйчел почувствовала, что это будет особый день.
На кухонном столе стояли две банки груш с корицей, рядом лежал маленький сверток, на котором значилось имя Рэйчел. Она вскрыла пакет и улыбнулась при виде его содержимого: несомненно, это, как и рубиново-красные груши, прислала ей Джоанна.
Гриффин, закатав рукава до локтей, возился на заднем дворе, деловито копая яму.
– Что это ты делаешь? – осведомилась Рэйчел, стоя на ступеньках лестницы.
Он усмехнулся и размашистым жестом опустил в яму саженец дерева.
– Сажаю свадебный подарок, который мне доставили от Джоанны О'Рили. Интересно, почему это она прислала мне саженец груши?
Рэйчел подняла бровь.
– Интересно, почему это ты получаешь свадебные подарки? – полюбопытствовала она в ответ. – Похоже, я чего-то не знаю, Гриффин Флетчер?
Гриффин засмеялся.
– Русалочка, есть много вещей, которых ты не знаешь – например, что делать с горой, поросшей лесом, которая досталась тебе в наследство от моего кузена.
Рэйчел вздернула подбородок.
– Я научусь,– сказала она.– И палаточный городок надо перестроить – заменить палатки коттеджами.
Гриффин отвел от Рэйчел нежный, чуть насмешливый взгляд и принялся засыпать корни деревца землей.
– Моя будущая жена, лесная баронесса и неистовая реформаторша.
Рэйчел подошла и остановилась, глядя ему в лицо.
– И когда же наступит это будущее, Гриффин?
– Тебя устроит, если через пять минут? Именно столько требуется, чтобы добраться до церкви Филда.
Рэйчел обвила руками его шею и, не отпуская, рассмеялась, подняв глаза к небесам.
Часом позже, когда они уже возвращались в коляске Гриффина из церкви, новоиспеченный супруг широко ухмыльнулся:
– Ну что же, миссис Флетчер, теперь мы можем испробовать кое-что новое – заняться любовью в настоящей постели.
Рэйчел улыбнулась и во второй раз открыла маленький пакет, присланный Джоанной О'Рили. Достав оттуда две пригоршни крошечных бумажных обрывков, она пустила их по ветру; бумажки разлетелись и закружились, словно хлопья снега.
Рэйчел Флетчер молитвенно сложила руки и обернулась на усыпанную клочками бумаги дорогу. Дьяволу придется немало потрудиться, собирая их; кроме того, по пути из церкви они с Гриффином уже сделали вполне достаточно поворотов.