Зорн. Академия (СИ)
Тысячелетний, сцементированный до состояния гранита лед, в месте дуэли откалывался и сразу, минуя стадию воды, превращался в пар. Его облака мгновенно исчезали в разряженной атмосфере Тарна.
- Откуда у них столько энергии? - оператор-артиллерист, матерился, видя, что и кинетические снаряды, и ракеты, и лазерные лучи гасятся активным силовым полем огневой точки.
- Пехота! - вызвал командира роты начальник приданной артиллерии. - Мы не сможем с ними ничего сделать нашим калибром. У них откуда-то идет подпитка силового поля. В автономном режиме, она бы давно израсходовала собственную энергию. Отправляй солдат в обход, пусть забуриваются, ищут энергетическую магистраль.
- Ты, в своем уме?! Куда я пошлю людей?! Там техника плавится!
- Ну, тогда жди! Будем жечь снаряды, пока у них не кончатся боеприпасы, или пока они нас не перестреляют. Точка, похоже, запитана от корабля.
Артиллерист был прав, в том, что обороняющиеся - неуязвимые для имперцев - в конце концов, уничтожат противостоящие части. Но не прав насчет подпитки извне. Она им была не нужна. Не зря все охотились за технологиями предтеч. В прозрачном ящике из бронепластика, в желтом киселе плавал кусочек черного корабля. К мощным золотым электродам, выведенным из ящика, была подключена вся энергетика бронебашни. И, похоже, этот источник был неисчерпаем.
К разговору командиров подключился старший оператор Управления разведки, мониторивший поле боя:
- Нет у них подпитки! Магистраль, перекачивающую столько энергии, мы даже на расстоянии, давно бы засекли. Такое не скроешь.
- Чем поможешь, разведка? - враз спросили и артиллерист, и пехотинец.
- Вы не братья? - засмеялся оператор. - Пока ничем. Попробуйте через своих выйти на инженеров, может они, что-нибудь придумают.
Саперы придумали.
Четыре артиллериста-наемника, уже почти час сдерживали армаду техники и живой силы Империи. История войн, знала, может и более редкие соотношения сил, но это сражение было полностью построено на противостоянии малого большому. В других проходах, откуда начала атаковать Имперская пехота, ситуация была примерно таже. Разнилось только количество потерь.
Четверо действовали слаженно и четко - сказались многолетние тренировки - и участие каждого хоть в одной, а то и в нескольких боевых операциях. Работа артиллеристов в напичканой электронными помощниками башне, артиллеристам древности показалась бы легкой и даже игрушечной. Не надо подтаскивать и заряжать тяжелые снаряды, наводить орудие, следить за исправностью механизмов и оптики. Знай следи за правильной работой электроники, которая сама выбирает цель, рассчитывает каким компонентом артсистемы лучше нанести удар по данной цели, необходимость повторного выстрела и прочее, прочее, прочее... Но тот, кто увидел бы сейчас этих солдат, замерших в своих креслах, с подключенными к шлемам шлейфами управления оружием, экранированным, защищенным от различных помех, и трижды резервированным. Увидел бы за щитками шлемов, за какой-то час постаревшие, с провалившимися глазами, несмотря на климат-контроль бронекостюма, в капельках пота, лица - тот понял бы, что все электронные помощники ни капли не облегчили эту жуткую - убивать людей - работу.
Четверо нацеленные на одно - не пропустить бронированный кулак внутрь тоннеля, не заметили на круговых, обзорных экранах, как сзади из ледянной стены выпрыгнул странный круглый снаряд, с еще вращающимся ротором, сверкающим блестящими ножами. Как из тоннеля, проделанного этой странной штукой выползли двое, в сливающихся со льдом стен, брониках, и осторожно стали подкрадываться к башне. Один тащил по льду тяжелую круглую болванку на салазках.
Замерев в полсотне метров от бронеколпака, дрожа от возбуждения, они ждали команды. Наконец в шлеме зазвучало:
- Готовьтесь, начинаем!
В тот же момент все уцелевшие установки имперцев ударили одновременно, всеми своими компонентами: ракетами, кинетическими снарядами, лазерами и высокотемпературной плазмой. Взвыла аппаратура, перекидывая всю силовую защиту на фронтальную броню.
- Запускай! - голос в шлеме, чуть не захлебнулся. Солдат коснулся значка на круглом аппарате, оба они бросились к свежему тоннелю, а болванка, отбросив реактивную струю, понеслась и врезалась в незащищённую силовым полем броню. Выброс кумулятивного заряда, предназначенного для вскрытия орбитальных крепостей, легко прожег бронепластик огневой точки. Взрыв внутри изорвал четыре тела, и искрошил всю аппаратуру.
Наемники погибли как герои. Но такова судьба у солдат удачи. Никто и никогда не поставит им памятник, даже если погибли они, противостоя врагам в десятки раз превосходивших их числом и мощью. Даже если они ни на шаг не отступили со своих позиций.
Окутанный зеленоватым свечением ящик, с плавающим черным куском, абсолютно целый, засыпало искореженной аппаратурой. В прорывы брони раздутого бронеколпака несколько раз заглядывали любопытные лица имперских солдат. Никто не заметил странный аквариум, которому нипочем оказался взрыв.
Вгрызшиеся в лед солдаты подняли головы. Огневая точка, перекрывавшая тоннель и сопротивлявшаяся так долго, наконец умерла. Инженерный транспортер впрессовал остатки металла и бронепластика в стену тоннеля. Набирая скорость, железная река потекла дальше.
****
Он уже не до кого не мог дотянуться. Отбросив все периферийные области, Шерхам сосредоточил всю жизненную энергию внутри тела. Но все было напрасно - он понял, что не сможет справиться с взрывом. За сотни тысяч лет эволюции, они приспособились к защите против любого внешнего воздействия. Играя, он пролететь сквозь газовый гигант, мог разогнаться и проделать ровный красивый след в поясе астероидов, разбивая в пыль плавающие в космосе громадные каменные осколки. Никогда не один здоровый повелитель звезд не позволил бы, запустить угрозу внутрь тела, внутрь себя. Умирая он, наконец признал то, что гнал от себя в течении всего этого времени, когда появление биологической жизни рядом с ним, разбудило его - он болен, он впал в детство. Неживая его часть, давно подсказывала ему это, выдавая ряды символов в которых зияли огромные пробелы. Но живая составляющая, не верила, не хотела верить.
Признав болезнь, он признал и скорую смерть. И тогда вспыхнуло воспоминание расставания с последними братьями. Как он мог забыть это?! Забыть то, зачем он пролетел столько световых лет, зачем - когда уже не мог прыгать сквозь космос - лег на удобное плато остывающей планеты, и вмерзая в лед, столько тысячелетий ждал. Живая его часть должна была проснуться в одном случае - когда рядом появится новая жизнь, которой можно передать все накопленное братьями. Чтобы жизнь, великая жизнь не теряла время на прохождение того, что давно забыли повелители звезд, а взяли их знания их силу и прибавив к ним свою молодость дали ростки новой, невиданной жизни! Ибо за время своего бесконечного существования, они поняли главное - вся красота вселенной ничего не стоит - если её некому оценить!
В оставшиеся последние часы своего существования, он вычленил то, что так мучило его. Он нашел выпавший кусок памяти. Тот живой, которого он запустил в себя, - зачем он это сделал? Шерхам вспомнил: этот оказавшийся, рядом с ним живой сразу привлек его внимание. Он отличался от остальных. Шерхам никак не мог понять, что в нем не так?что-то очень родное, из такого дальнего прошлого, до которого не могло дотянуться даже его сознание, было в ощущении этой жизни. Оно едва прощупывалось, так слабо, словно тепло от созвездий, которое не чувствуешь, а больше предполагаешь. Но зацепив эту ниточку, он уже не мог её выпустить. Раз за разом проводя живого через тело, через разные слои анализа, через решетки жизни он постепенно собирал представление о нем. И вот тут произошло непонятное, он стал растворяться в новой жизни, биологический живой и Шерхам стали сливаться. Но этого не может быть!