Доля Ангелов (ЛП)

Именно это ему было необходимо. Сердце его саднило от боли, дух упал, его оптимизм тоже закончился. Он воспарил к небесам, наполненный надежд… в аэропорту, а потом тут же бултыхнулся глубоко в омут под тяжестью бремени.
Но оглядев стол, он протянул руку к Лиззи и взял ее за руку, он увидел свою сестру и ее дочь, которые спокойно общались, а не орали друг на друга, он посмотрел на своего давнего друга, который до сих пор был с ним, а потом перевел взгляд на своего давно отсутствующего брата… он понял, что съест все, что они готовили с такой любовью эти еврейские блюда, а потом он провалится в сон наверху со своей любимой женщиной…
А завтра утром он проснется…
И опять начнет бороться за свою мать, которая должна поправиться. За своего брата, чтобы тот получил справедливое обращение в тюрьме. Бороться, пытаясь удержать компанию на плаву. И бороться за сохранение дома и земли своих предков.
А также он будет бороться за свою семью.
Он стал воином.
Он знал, что это будет трудный путь.
Он заслужил звание воина, потому что шел трудным путем.
Лейн взял буханку хлеба и оторвал кусок, вспомнив Эдварда и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не разорвать буханку пополам. Эдвард принес решающую жертву, которая была слишком велика, чтобы принять, слишком трагична, чтобы просто смотреть на нее и слишком ужасна, чтобы игнорировать, фактически он подготовил почву для многих событий.
Если бы Уильям Болдвейн был жив?
Ничего этого не случилось бы.
Но трудно было не быть благодарным. Даже когда это чудо свершилось и пришлось заплатить слишком высокую цену, а под час идти на компромисс с моралью, почти загрязняя свою любовь.
Почти.
Но в конце этого ужасного дня, правда состояла в том, что раковая опухоль, которая поглотила эту семью, пропала, да, они становились лучше, чище. Но, Боже, как такое случилось.
Лейн знал, что лично он в результате всех событий очень изменился, и, в конечном счете, с трудном ему удавалось все разрешить, но он стал лучше. Неважно сколько сложностей его ждало впереди и сколько он уже прошел, сколько трагедий и боли ему предстояло испытать, он знал одно, что стал лучше, как человек, брат, муж… и если Бог даст возможность стать ему отцом детям Лиззи, они получат от него этот бесценный дар.
Сама природа старения жестока, хотя он чувствовал, будто потерял часть себя.
Ангелы должно быть получили свою долю, хотя это было их право и наш долг им.
И, по крайней мере, та часть его души находилась в хороших руках на все века.
Глядя на свою Лиззи, он выждал, когда она подняла на него глаза. А потом произнес:
— Я люблю тебя, — и начал есть.
С оставшейся частью своей семьи.