Путешествия вокруг света
3 марта мы угощали у себя большое собрание особ, приехавших к нам из Консепсьона. Уже рано утром, когда жар был еще сносен, мы видели наших гостей, приезжавших в Талкагуано; большая их часть была верхом, как здесь обыкновенно путешествуют, и даже дамы садятся на самых пылких лошадей. Другие ехали в маленьких домиках, устроенных на телегах о двух колесах; телеги эти были запряжены парой волов, которыми правил, сидя на крыше домика, арауканец. Прекрасные нарядные дамы, выпрыгивая из этих странных экипажей, составляли весьма любопытную противоположность с ними. Уже с трех часов пополудни наша шлюпка была в беспрестанном движении, перевозя гостей на корабль. Нашим приемом все были чрезвычайно довольны, «Рюрик» очень понравился, но казался слишком малым. Вечером я дал бал.
Отведенный мне дом был для этого слишком тесен, и я воспользовался находящимся поблизости магазином [складом], который кое-как преобразовали в танцевальный зал. Из моего дома можно было пройти туда через сад; последний был, как и зал, освещен лампами. В дом, где мы ужинали, также надо было проходить через сад. Во время бала я велел сжечь фейерверк, который удивил всех моих гостей, поскольку для них это зрелище было совершенно новым; освещение также вызвало величайшее удивление, так как здесь на самых пышных балах зажигают обыкновенно не более пяти или шести свечей. Все собрание, не исключая и губернатора, веселилось до самого восхода солнца.
8 марта. Возложенное на меня инструкцией обозрение Южного океана не позволяло мне оставаться дольше в этом удобном заливе; все работы на корабле были кончены, инструменты перенесены на него, и я воспользовался благоприятным ветром, чтобы выйти в океан. Комендант города Талкагуано, дон Мигуель де Ривас, бывавший у нас ежедневно и полюбивший русских, оставался на «Рюрике» до самого отплытия и простился со слезами. Я искренно радовался, когда мы опять были под парусами; мне казалось, что только теперь началась важнейшая часть путешествия, все предшествовавшее можно было считать только введением.
Лаперуз столь много писал о заливе Консепсьон, что я могу только повторить уже сказанное им; нельзя не похвалить этот залив, как весьма выгодное место для отдыха. Чили весьма приятная страна, в которой царствует почти беспрерывная весна. Во все время нашего здесь пребывания была прекраснейшая погода; меня удивляла сильная зарница, которую я замечал каждый вечер после солнечного заката в NО над цепью высоких гор. Чили производит вкусное вино, и можно только сожалеть, что испанцы так мало занимаются возделыванием земли. Их неблагоразумная зависть ставит преграду всякой торговле, которая могла бы здесь процветать; свободой пользуется только торговля с их собственными владениями.
Глава VII. Плавание от залива Консепсьон до Камчатки
8 марта 1816 г. – 15 июля 1816 г.
Тщетные поиски Дависовой земли. – Странное сотрясение в воздухе. – Определение положения о. Салеса. – Неприязненное обращение жителей о. Пасхи. – Разрушение бывших там статуй. – Причина вражды островитян к мореплавателям. – Отыскивание островов, виденных Шоутеном и Лемером. – Открытие о. Сомнительного. – Открытие о. Румянцева. – Трудная высадка на него. – Открытие о. Спиридова. – Поверка положения Пализеровых островов. – Открытие новой цепи островов, названной цепью «Рюрика». – Определение положения о. Дина. – Открытие островов Крузенштерна. – Тщетные поиски Бауманновых, Роггевейновых и Тинговеновых островов. – Прибытие к Пенриновым островам и сношения с тамошними жителями. – Наступление пассата. – Тщетные поиски островов Мульграва. – Опасное плавание между островами. – Открытие островов Кутузова и Суворова. – Описание жителей и положения их. – Порча сушеного мяса и сушеной капусты. – Перемена цвета морской воды. – Чувствительная перемена температуры. – Вход в Авачинскую губу. – Починка «Рюрика». – Лейтенант Захарьин и естествоиспытатель Вормскиолд остаются на Камчатке. – Прибавка шести матросов и одного алеута на корабль.
Прекрасная погода, которой мы наслаждались в Консепсьоне, все еще продолжалась. Я направил свой курс так, чтобы пройти на ветре мимо о. Хуан-Фернандес и достигнуть, по данной мне инструкции, 27° ю. ш. для отыскания Дависовой земли, которая, по предположению, должна находиться здесь.
9 марта под 35°22' ю. ш. и 74°4' з. д. мы увидели мертвого кита, трупом которого питалось бесчисленное множество чаек. На другой день под 34°27' ю. ш. и 74° з. д. мы почувствовали в шесть часов вечера странное сотрясение в воздухе, от которого, казалось, дрожал и корабль; шум походил на отдаленный гром, возобновлялся минуты через три и продолжался каждый раз, не более полуминуты, в течение часа. Вероятно, в это самое время было землетрясение в Америке, так как наше отдаление от нее составляло только 2°, а гул был слышен на востоке.
16 марта в полдень под 27°20' ю. ш. и 88°4' з. д. мы находились там, где, как предполагают, должна находиться Дависова земля; поэтому я велел держать прямо на W. Свежий ветер уже несколько дней дул постоянно от SO, отчего морское течение увлекало нас ежедневно на 18–20 миль к N. Наконец, 20-го числа мы достигли уже до 95°35' з. д., и я, решив прекратить поиски Дависовой земли, направил свой курс несколько к югу, надеясь быть счастливее в отыскании под 26°30' ю. ш. Вархамовой скалы. Мы могли полагаться на достоверность долготы, выводимой нами по определявшимся в продолжение нескольких дней расстояниям Луны от Солнца и отличавшейся от долготы, показываемой хронометрами, только несколькими минутами.
24 марта под 26°29' ю. ш. и 100°27' з. д. мы в 5 часов пополудни прошли через то место, где по Арросмитовой карте должна находиться Вархамова скала. Мы видели множество птиц и рыб; небо было чисто; однако матрос, безотлучно находившийся на салинге, не мог усмотреть никакой земли. Вечером при весьма хорошей погоде была сильная зарница, продолжавшаяся несколько часов и освещавшая иногда весь горизонт. Свежий восточный ветер способствовал продолжению нашего плавания к западу; к утру показалось несколько морских птиц, и число их увеличивалось по мере того, как мы продолжали наше плавание. Вскоре подлетело весьма близко к кораблю множество пеликанов и фрегатов; поэтому мы более не сомневались в близости земли, и действительно, матрос с салинга обрадовал нас известием, что видит берег. Около полудня мы ясно видели со шканцев в SW 66° в 10 милях небольшой утесистый остров который должны были считать островом Салес [Сала-и-Гомес], несмотря на то, что найденная нами долгота его отличалась от долготы, обозначенной в описаниях.
Этот остров становится виден на расстоянии 15 миль и на таком отдалении имеет вид двух близко лежащих групп утесов; подходя ближе, усматриваешь низменную землю, которой они соединены; остров простирается от NWtW к SOtO и имеет в длину около мили, ширина его незначительна. Вскоре мы приблизились к острову и, когда он лежал от нас на S в расстоянии 3/4 мили, в подзорную трубу ясно различали находящиеся на берегу предметы, вид которых не доставил нам, однако, большого удовольствия: никакая зелень не украшает голых скал, здесь рассеянных и придающих острову вид печальных развалин, обитаемых только морскими птицами. На NО– и SW-оконечностях его находятся рифы, о которые с яростью разбиваются волны. Широта о. Салеса найдена нами 26°36'35'' ю., а долгота по хронометрам, поверенным на о. Пасхи, 105°34'28'' з.
Я совершенно уверен, что Вархамова скала вовсе не существует и что так именовали о. Салес. Чтобы удостовериться, что поблизости действительно нет другого острова, я продолжал плавание к западу; пройдя 2° и не встретив ничего, я направился к о. Пасхи. Мы подошли к нему 28 марта, и в 3 часа утра он был в 15 милях от нас. Обойдя южную оконечность острова, мы поплыли вдоль его западного берега к Кукову заливу, где заметили поднимавшийся дым, который, вероятно, служил для жителей, находящихся в глубине острова, извещением, что появился корабль. Находясь в полдень близ Кукова залива, мы заметили две плывущие к нам лодки, на каждой из которых было по два человека.
