Корсары по крови

Дальнейшее свершилось очень быстро.
Издав нечленораздельный вопль бешенства, Лоу выхватил шпагу и бросился на меня, Но ударить не успел. Раздался мушкетный выстрел, и высокий человек в серебряном камзоле, словно ударившись о стену, замер с занесённым клинком, а затем рухнул навзничь. В его глазах навеки застыло изумление, а его сердце, пронзённое пулей, мгновенно залило палубу кровью.
Клинки не успели скреститься, Лоу был сражён наповал точным попаданием. Не случайная, не шальная пуля его поразила, ведь рукопашного сражения за корабль как такового и не приключилось.
Мушкет с дымящимся стволом сжимал в руках Томас Хэнсон. Именно он тенью следовал за мной и, как выяснилось, стрелком был более чем отменным.
— Ты сомневаешься в моём умении фехтовать? — только и спросил я у Тома, вновь переводя взгляд на кровавое пятно, расползающееся на мёртвом теле Эдварда Лоу и вокруг него.
— Нет. Я просто стараюсь полагаться не только на благосклонность Фортуны. Уж больно она капризна, эта премиленькая леди.
И я не нашёлся, что сказать в ответ на это.
Так или иначе, задание ямайского губернатора можно было счесть выполненным.
Погода на глазах портилась, сгущавшиеся сумерки окутывали снасти и паруса, море затягивалось туманом. Капитаном «Морского волка» мы выбрали Бутена. Его опыт и отвага должны были послужить солидным подспорьем в управлении отличным кораблём. Взяв ещё с десяток проверенных людей с «Вегейра», ветеран перешёл на «Морской волк».
Матросы приводили в порядок корабли уже на ходу. Расправив паруса, новый дуэт отправился избранным курсом…
Наступила ночь. Том Хэнсон и Бьорн Снорри несли вахту, сменив меня и Ларса.
— Что будем делать с этой посудиной? Нам явно не хватает людей, — сказал Хэнсон Бьорну. Содержание этого разговора стало мне известно, когда мы с Томом позже беседовали на эту же тему.
— Хорошо бы подыскать и набрать ещё какое-то количество матросов, лучше норвежцев, шведов и датчан. Немало наших сородичей болтается по здешним островам без дела, а когда наберётся… и если наберётся… достаточное количество народу, мы вполне сможем попытаться стать наиболее грозной командой в Карибах. На то мы и скандинавы…
— Шутишь? — без улыбки спросил Том.
Бьорн, стоявший у штурвала, повернул к нему лицом свою косматую голову. В тусклом свете масляной лампы глаза норвежца сверкнули воистину по-волчьи, хотя и был он «медведь».
— Нет, — отрывисто бросил он. И добавил после паузы: — Кому, как не нам, праправнукам викингов?
И, глядя прямо по курсу, вполголоса затянул старинную скандинавскую песнь из Старшей Эдды. Хэнсон, даром что британец, понимал почти каждое слово саги. На то и потомок норманнов!
 
 
 СТАРШАЯ ЭДДА 
 
Заклинанья я знаю — не знает никто их,
 
даже конунгов жёны; помощь — такое
 
первому имя — помогает в печалях,
 
в заботах и горестях.
 
Знаю второе — оно врачеванью пользу приносит.
 
Знаю и третье — оно защитит
 
в битве с врагами, клинки их туплю,
 
их мечи и дубины в бою бесполезны.
 
Четвертое знаю — коль свяжут мне члены.
 
оковами крепкими,
 
так я спою, что мигом спадут узы с запястий
 
и с ног кандалы.
 
И пятое знаю — коль пустит стрелу
 
враг мой в сраженье,
 
взгляну — и стрела
 
не долетит,
 
взору покорна.
 
Знаю шестое —
 
коль недруг корнями
 
вздумал вредить мне, —
 
немедля врага, разбудившего гнев мой,
 
несчастье постигнет.
 
Знаю седьмое —
 
коль дом загорится
 
с людьми на скамьях,
 
тотчас я пламя
 
могу погасить,
 
запев заклинанье.
 
Знаю восьмое —
 
это бы всем
 
помнить полезно:
 
где ссора начнётся
 
средь воинов смелых,
 
могу помирить их.
 
Знаю девятое —
 
если ладья
 
борется с бурей,
 
вихрям улечься
 
и волнам утихнуть
 
пошлю повеленье.
 
Знаю десятое —
 
если замечу,
 
что ведьмы взлетели,
 
сделаю так,
 
что не вернуть им
 
душ своих старых,
 
обличий оставленных.
 
Одиннадцатым
 
друзей оберечь
 
в битве берусь я,
 
в щит я пою, —
 
побеждают они,
 
в боях невредимы,
 
из битв невредимы
 
прибудут с победой.
 
Двенадцатым я,
 
увидев на дереве
 
в петле повисшего,
 
так руны вырежу,
 
так их окрашу,
 
что он оживёт
 
и беседовать будет.
 
Тринадцатым я
 
водою младенца
 
могу освятить —
 
не коснутся мечи его,
 
и невредимым
 
в битвах он будет.
 
Четырнадцатым
 
число я открою
 
асов и альвов,
 
прозванье богов
 
поведаю людям —
 
то может лишь мудрый.
 
Пятнадцатое
 
Тьодрёрир пел
 
пред дверью Шеллинга;
 
напел силу асам,
 
и почести — альвам,
 
и Одину — дух.
 
Вот речи Высокого
 
в доме Высокого,
 
нужные людям,
 
ненужные ётунам.
 
Благо сказавшему!
 
Благо узнавшим!
 
Кто вспомнит — воспользуйся!
 
Благо внимавшим… [14]
 
 
Песнь внезапно прервалась.
— У меня чувство, как будто за мной кто-то наблюдает из темноты, — хрипло дыша, вдруг сообщил Бьорн. — Хэнсон, осмотрись кругом, от греха подальше…
Том, серьёзный как никогда, внимательно всмотрелся во тьму, и у него тоже возникло вдруг ощущение, что там, во тьме, нечто скрывается. Но страха не было. Скорее, азарт и предвкушение наполняли душу первого помощника капитана.
— Это не грех. Это боги предков за нами присматривают, — сам не зная, в шутку или всерьёз, сказал Томас учащённо дышащему Бьорну. — Они нас не оставили даже здесь, за океаном.
Бьорн Снорри, удовлетворённый объяснением, довольно заворчал…
Поднялся ветер, он принёс частый, холодный, неприятно хлеставший по лицу дождь. Ночь была настолько тёмной, что даже паруса и мачты едва виднелись, туманно и зыбко, словно привидения.
К утру туман местами начал рассеиваться, большая его часть осталась за кормой. Я прошёл на бак и увидел, как два матроса затирают горячей смолой щели между досками. Забота о состоянии корабля — первоочередная задача на любом плавающем средстве. «Вегейр» и захваченный фрегат покачивались на волнах, убрав паруса.