По нехоженной земле

После Великой Октябрьской социалистической революции, в период борьбы советского народа с белогвардейщиной и интервенцией, некоторые империалистические державы протянули свою хищную лапу и к полярным владениям Советского Союза. Канада и Англия сделали попытку включить в свои владения остров Врангеля. По этому поводу народный комиссар по иностранным делам 4 ноября 1924 года обратился к отдельным правительствам с меморандумом, в котором перечислялись открытые в 1913–1914 годах русскими исследователями острова и подтверждалась их территориальная принадлежность РСФСР.
11 января 1926 года Президиум ЦИК Союза ССР своим постановлением переименовал Землю императора Николая II в Северную Землю.
* * *
Мечты русских географов об исследовании открытых земель долго оставались неосуществленными. Первая мировая война, затем гражданская война надолго оттянули посылку специальной экспедиции для исследования открытой земли. Проходили годы, а Северная Земля оставалась неизученной, таинственной и недоступной, всегда манившей взоры и мысли русских географов.
На карте существовали очертания только южных и восточных берегов Земли, причем лишь южный берег был заснят более или менее точно. Восточный же берег был нанесен на карту весьма приближенно. Сплошная линия очертаний берега на больших пространствах переходила в неуверенный пунктир, да и он иногда прерывался и оставлял незаполненные места.
Л. М. Старокадомский писал по этому поводу: «…открыв Северную Землю, мы смогли проследить и нанести на карту только часть ее восточного берега, ограничиваясь при этом описью береговых пунктов, доступных наблюдению с моря, и оставляя пробелы в тех местах, где береговая черта имела значительные изгибы в сторону суши или вовсе прерывалась. Так и не удалось решить — являются ли замеченные разрывы линии берега только отступанием береговой черты в виде залива, бухты или эти разрывы говорят о наличии отдельных островов» 6].
Оставались неизвестными простирание Северной Земли к северу и западу и очертания здесь ее берегов. Не было ответа и на вопрос — представляет ли Земля один огромный остров, или это ряд островов с проливами, может быть, пригодными для прохождения судов. И совсем неизведанным оставалось внутреннее строение Земли, ее геологическое устройство, растительный и животный мир, климат и ледовый режим моря вокруг нее.
Наибольший интерес открытие Северной Земли вызвало в связи с проблемой Северного морского пути. Норденшельд и Нансен категорически утверждали, что использование Северного морского пути в качестве регулярно действующей водной артерии невозможно.
Прохождение мыса Челюскина «Вегой» и «Фрамом» рассматривалось как счастливая случайность.
Открытая Северная Земля, отделенная от Таймырского полуострова сравнительно узким проливом, рассматривалась скептиками как непреодолимый барьер на Северном морском пути и еще более укрепляла их в своем скептицизме. Они рассуждали: не будь Земли, тяжелые льды, встречающиеся у Таймырского полуострова, можно было бы обойти с севера; но раз Земля существует и попытки русской гидрографической экспедиции обогнуть ее с севера кончились неудачей, то отпадает возможность хотя бы сколько-нибудь регулярного плавания вдоль всего Северного морского пути.
Таким образом, будущее исследование Северной Земли имело не только чисто географический, отвлеченно-научный интерес, но и большое практическое значение в намечавшемся освоении Северного морского пути как регулярно действующей водной артерии, имеющей важное народнохозяйственное значение.
* * *
Интерес к Арктике возрастал. Северная Земля оставалась в центре внимания русских полярных исследователей. Один за другим рождались проекты экспедиций для исследования Земли, раскрытия ее тайн.
Еще в 1914 году Академия наук готова была отправить экспедицию для исследования Северной Земли и просила Морское министерство о заброске экспедиции на «Таймыре» и «Вайгаче». Однако министерство отказало в такой просьбе, мотивируя тем, что суда имеют оперативное задание на прохождение Северного морского пути и не могут отвлекаться побочными заданиями.
В советский период мысль наших исследователей продолжала работать уже на новой основе над вопросом достижения и изучения Земли. В 1923 году, то-есть после изгнания из страны последних интервентов, специальная комиссия Государственного географического общества и Полярная комиссия Академии наук занялись разработкой плана исследования Северной Земли.
Экспедицию предполагалось отправить на парусно-моторной шхуне летом 1924 года. Ряд причин, главным образом финансовые затруднения страны, заканчивавшей восстановление своего хозяйства, не дал возможности осуществить это мероприятие.
В 1925 году в Академию наук представляет свой детально разработанный проект исследования Северной Земли известный полярник, писатель и художник, участник экспедиции Г. Я. Седова к Северному полюсу Н. В. Пинегин, еще ранее представлявший проект в Географическое общество. По плану Пинегина, экспедиция должна была на парусно-моторной шхуне, приспособленной к зимовке во льдах, достичь берегов Северной Земли или же зазимовать у берегов Таймырского полуострова и отсюда санным путем выйти на Северную Землю и провести ее исследование.
Состав экспедиции предполагался в семь человек с 30 собаками и с полуторагодовым запасом продовольствия. Однако и эта экспедиция не состоялась.
Существовало еще несколько проектов. Но все они, как правило, требовали для своего осуществления постройки или приобретения специально приспособленных судов, предусматривали зимовку кораблей у берегов Северной Земли или вблизи нее вместе с их экипажем, большой состав экспедиции, а следовательно, и крупные затраты. Проекты в то время не могли быть проведены в жизнь. Северная Земля попрежнему оставалась неисследованной, таинственной и необитаемой, — землей, не хоженной человеком.
  
Мой путь к Северной Земле
 
Я начал работу в Арктике, когда слово «полярник» еще редко встречалось в нашем языке. Советская работа в полярных областях только развертывалась.
Мне давно хотелось увидеть страны полуночного солнца, побывать в морских льдах, поохотиться на моржей и белых медведей и особенно увидеть полярное сияние. Я мечтал об этом с тех пор, как, будучи еще подростком, прочитал несколько книжек о путешествиях в полярные страны. И тогда я начал грезить этим, потому что любил суровую природу, преодоление всяких трудностей, борьбу со стихией и приключения. А их я узнал с детства.
Уже с десяти лет я нередко сопровождал старших братьев на охоте на крупного зверя в дальневосточной тайге. Здесь я впервые увидел могучие паводки таежных рек; бывали случаи — спасался от грозной, но захватывающей по красоте стихии лесных пожаров; в лунном свете августовских ночей видел лося, отзывающегося на звук охотничьей трубы; отсиживался на березе от разъяренной медведицы; прислушивался к шороху змей в травах Амурских болот; следил за распусканием почек весной и за переходом зелени в багрянец осенью; спал в зимние морозы у костра из стволов кедра и наблюдал в ночной темноте фосфорический свет рысьих глаз, а в двенадцать лет увидел прыжок тигра, смертельно раненного охотником.
Встречался я здесь и с таежным людом — с золотоискателями, с охотниками на зверя и за жень-шенем, с выходцами из Китая, летом тайно засевавшими среди тайги маковые поля для сбора опиума. В тайге всем хватало места. Здесь могли встретиться и подонки капиталистического общества, и боровшиеся с ним политические ссыльные, и личности, скрывавшиеся под общей кличкой челдона или именующие себя Иванами Непомнящими.
Часто природа была здесь враждебной — необходимо было беречься зверя, непогоды, непролазной чащобы. Мальчишкой я наблюдал или инстинктивно угадывал, как изобретательны были люди в борьбе с природой, с каким упорством противостояли ей, подчиняли ее, с какой энергией прокладывали тропы там, где не ходил даже зверь.