Мое приключение с психом, или Мне просто слишком повезло (СИ)

-А давайте я вам еще кусочек положу баба Лида?- Софья потянулась к тарелке гостьи и положила еще один, на мой взгляд, большой кусок вкусного тортика.
-Катя, а где ты учишься? - Устинья сложила руки под подбородком и стала разглядывать меня. - Я вот в одиннадцатый перешла, между прочим, круглая отличница.  - И снова подмигнула мне.
-И мы с Андреем отличники, но перешли только в десятый.
Соня удивленно посмотрела на брата, а я подумала, что, может, и не в курсе сестра про отличную учебу Андрюшки?
-Здорово. А у тебя симпатичная картинка на футболке, кто такие? - И пальчиком повторяя в воздухе рисунок больших букв в опасной близости от моей груди. - С-ки- лле-т. Сковородка? Какое милое название. - И подмигивает. Снова мне.
Сглатываю, а Андрейка за моей спиной тихо всхлипывает. Соня вся красная сидит, а баба Лида подняла себя с диванчика и ,прихватив тарелочку с куском на половину съеденного торта, вышла из-за стола. По пути потянула за руку внучку, внучка мою ручку, ручку мою Андрюшка вернул обратно хозяйке. За что я была ему очень признательна.
-Может, обменяемся телефончиками? - Но настырная бабка уволокла ее к выходу и мне не пришлось отвечать.
Как далее показала экспертиза - Устинья была больше заинтересована мной, чем Суворовым. А скорое бегство бабки из-за стола говорило о ее осведомленности в любви родной «кровинушки» к своему полу.
Когда входная дверь хлопнула, родственнички закатились диким смехом. Вот опять меня тролль подставил. Закрылся мной как щитом, а я грудью принимала на себя все удары.
-Я так понимаю, здесь все были в курсе кроме меня?
-Кать, прости. Мы не знали этого наверняка, но подозрения были серьезные. Только баба Лида не оставляла надежд на исправление м... как бы по точнее выразиться? - Соня вытерла выступившие от смеха слезы и стала убирать со стола чашки сбежавших гостей.
-Куда уж еще точнее.
Гляжу,  Суворов пересел на диван и с завидным аппетитом стал уплетать торт.
А ведь я сегодня так и не успела пирожное даже попробовать в том кафе. К слову о кафе, Суворовский чай остался на моей футболке. Порхавшие пальчики Устиньи вблизи от моей футболки оставили о себе брезгливое напоминание. Я хочу переодеться.
Оттягиваю ворот и морщусь. Бр-р.
-Ой, я тебя понимаю. Хочешь, одолжу одну из своих и ты сможешь переодеться?
 Вряд ли она меня действительно понимает, но киваю и мы с Соней идем в ее спальню. Она открывает шкаф и вытаскивает желтую майку с котенком.
-Подойдет? - Котенок, да вы шутите? А куда деваться? Я в гостях и выпендриваться не удобно. Забираю наряд, а Соня выходит, прикрыв за собой дверь.
Чудики. Все они. Ну, ничего, главное до дома живой добраться. А там глядишь, к бабушке на днях уеду, подальше ото всех.
Скидываю пострадавшую, но оттого еще более любимую вещь, и одеваю чужую предоставленную во временное пользование. Поправляю волосы и  открываю дверь.
-А Катя знает?
-Нет.
-Почему ты до сих пор ей ничего не рассказал? Думаю, тебе давно надо было это сделать, может, не пришлось бы принимать таких радикальных решений. Подумай еще. Родители в любом случае поддержат твой выбор.
Суворов невнятно что-то пробурчал, а я застыла на месте. Чего я не знаю? Что Андрей давно должен был сделать? А какие радикальные решения? Что значит поддержат любой выбор?
Стараюсь бесшумно подойти ближе к кухне и подслушать как можно больше. Знаю, что подслушивать не хорошо, но пользуюсь советом любимой всеми бабы Вали из знаменитых «Сватов» «Кому не хорошо, пусть дома сидят.» и иду ближе.
- Да она меня никогда не простит.
-А ты прощения просил?
-Нет.
-В вашем возрасте все воспринимается очень остро, просто нужно откровенно с ней поговорить и все выяснить.
-Сонь, я боюсь.
Кого это наш Суворов так боится?
-Зря, она очень хорошая девочка. И то, что до сих пор тебя терпит говорит о многом.
-В том-то и дело, что терпит. Я не хочу, что бы терпела. Я хочу, что бы она меня любила!
Последние громко сказанные слова Андрея выбили из меня весь дух. В груди словно тисками все кто-то сжал и воздуха катастрофически не хватает. Он любит девушку и хочет, что бы она его то же любила. Вот почему он стал таким странным. Больше молчит и почти не смеется. Другую любит, а как же я? Сползаю по стеночке и плюхаюсь на пол. Плакать хочется сильно- сильно. Только с чего вдруг? До этого момента я всерьез никогда не рассматривала себя и Суворова как пару. Только за эти годы привязалась к нему, как к кому-то, кто всегда будет рядом. Даже после падения на крыльце я не смогла выкинуть мысли о нем из головы. Вспоминала иногда, раз так по десять в день, не больше. Дулась и сердилась на него, но воспринимала как личный ужас, живущий этажом выше.
Я и к Вотинцевой его не ревновала, как знала, что нет там ничего серьезного. А к этой не известной, но вставшей между мной и трол...Суворовым...
А эта ревность оказывается та еще стерва. Так и шепчет на ухо: «Мой, не отдам!». Будто любимую игрушку забрали, а я без нее жить не могу, как же он меня оставит? Ведь и я была его личная зверушка?
Была! В том-то и дело, что была. А теперь, что?
-Кать, что с тобой? - Поднимаю заплаканное лицо, и когда столько на реветь успела? Соня переглядывается с Андреем и ,кивнув, уходит. - Я за хлебом схожу. Скоро буду.
Ага, за хлебом. Просто ей не удобно, что я их разговор слышала, вот и оставила меня с братцем разбираться.
А злой тролль сел передо мной на колени и взял в ладони мое лицо, слезы мои вытирает и смотрит с сочувствием. А мне его жалость на фиг не нужна. Я уже тысячу раз пожалела, что вчера согласилась с ним уехать с праздника. Не было бы этой не ловкой ситуации, не знала бы я о его огромной любви к какой-то там девице, которая даже не любит его.
Смотрю в его глаза, а там столько муки и сожаления плещется, и это стало пределом моему терпению. Толкаю его в плечи и реву, всхлипываю и приговариваю:
-Почему, почему, почему. - Андрей не уклоняется от моих рук, на оборот терпит, сжав челюсти, и молчит, в глаза мои смотрит и молчит.
Оттолкнула его и побежала в коридор. Схватила куртку, кеды и прямо босиком бросилась вниз по ступенькам. К черту его, ненавижу! Нельзя так со мной, нельзя. Заигрался он. Открываю дверь подъезда и сталкиваюсь с Соней и ее мужем Русланом.
-Кать, что случилось?
Сказать ничего не получается. Икаю только и всхлипываю. Хочу крикнуть «Брат твой случился!», но слова застревают в горле.
-Он тебя обидел? - О, капитан полиции всегда капитан, даже в нерабочее время. Руслан осматривает меня с головы до пят.
Отрицательно мотаю головой и еле выговариваю:
-Где вокзал? Домой хочу.
Соня смотрит на мужа и говорит.
-Отвезешь Катю до дома, а я пока с братом поговорю?
Руслан кивает и показывая на припаркованную машину, помогает спуститься по ступенькам. Я и не замечала, что ноги так трясутся. Снимает сигнализацию и открывает дверь. Я держусь за крышу машины  и неосознанно поднимаю голову.
Суворов стоит на балконе и смотрит вниз. А у меня в голове полный хаос. Боюсь сорваться и снова зарыдать, поэтому сажусь в машину и захлопываю дверь.
Прощай, Суворов. Желаю удачи.
Глава 12 ...я крадусь, дикой кошкой притворюсь, ничего я не боюсь… 
Всегда завидовала тем, кто умеет играть на гитаре. В самом плохом настроении можно взять и неспешно перебирать струны, размышляя о жизни и ее несправедливости. О том, как иногда мало нужно человеку для счастья, о том, как ,не задумываясь, мы обижаем наших близких или, как слепы и глухи мы бываем по отношению к самому себе. А еще мы прячемся за общественные нормы, руководствуясь дурацкими принципами, которые сами же и придумываем. Не можем разобраться в собственных чувствах по отношению к человеку, который был рядом почти всю твою жизнь, а когда обстоятельства открывают нам наши глаза, становится уже слишком поздно. А самое страшное, когда уже поздно что-то изменить.