Охотники за растениями

Глава XLI. МЕСТЬ ОССАРУ
Оссару так обозлился на собак, что поклялся не ложиться спать, пока им не отомстит. Карлу и Каспару любопытно было знать, что он собирается делать. Они предполагали, что собаки будут всю ночь бродить вокруг хижины. Действительно, невдалеке раздавался их вой. Но каким образом Оссару с ними расправится? Тратить порох и пули на этих гнусных тварей не стоило; к тому же вряд ли можно было бы застрелить хоть одну из них в такой темноте.
Может быть, Оссару хочет перестрелять их из лука? Но разве ночью в них попадешь! А между тем он грозился устроить им настоящую гекатомбу. Разумеется, лук и стрелы не годились для этой цели. Но, в таком случае, как же он хочет с ними расправиться?
Братья знали, что ни в одну западню не поймаешь больше одной собаки; и даже самую простую западню было бы долго сооружать, не имея нужных инструментов. Правда, можно было в несколько минут сделать «медвежью ловушку» из бревен, которые валялись кругом, но она убьет только одну жертву, и Оссару придется снова и снова ее налаживать. Кроме того, умные собаки, увидев, что одна из них погибла, не полезут второй раз в ловушку.
Карл с Каспаром никак не могли догадаться, что именно задумал Оссару, но ясно было, что у него уже созрел какой-то план; поэтому они не задавали ему лишних вопросов и молча следили за его приготовлениями.
Первым делом шикари собрал жилы всех убитых ими животных: тара, лающего оленя, подстреленного утром, и яков, которых принесли неободранными. Вскоре в руках у него оказался целый пучок жил; он высушил их на огне, потом скрутил из них тонкие бечевки. Получилось больше двадцати штук. Карл с Каспаром работали под его руководством, помогая ему. Эти туго скрученные бечевки были похожи на грубые струны. Оставалось только завязать мертвую петлю — и струна превращалась в силок.
Теперь братья начали догадываться о намерении Оссару: он решил ловить собак в силки. Но как он будет ставить эти силки
— разве годится для этого тонкая струна? Ведь собаки быстро перегрызут ее. Без сомнения, так бы и случилось, если бы силки были поставлены обычным способом. Но у Оссару была какая-то своя система, и он рассчитывал переловить всех собак.
Когда веревка была готова, Оссару вырезал из сырых шкур яков двадцать прочных ремней. Затем он нарезал в кустах штук двадцать палочек и заострил их с одного конца. Далее вырезал для приманки двадцать кусков из туши тара, мясо которого было не слишком хорошо на вкус. После всех этих приготовлений Оссару отправился ставить силки.
С ним вышли и братья. Прихрамывая на одну ногу, Каспар нес вместо факела ярко пылающую сосновую ветку — луна зашла, и для работы нужен был свет. Карл тащил ремни, палочки и куски мяса, а Оссару — силки.
Невдалеке от хижины росло множество деревьев, нижние ветви которых были горизонтально расположены над землей. Это была разновидность горного ясеня, называемая также «ведьмин орешник». Ветви у него длинные, тонкие, но крепкие и упругие, сучьев не так много, а листва негустая. Это было как раз то, что требовалось Оссару; он приметил эти деревья еще в сумерках, подходя к хижине и думая о том, как бы расправиться с дикими собаками. От тотчас же подошел к деревьям.
Подпрыгнув, шикари поймал одну из веток, пригнул к земле, затем отпустил, чтобы испытать ее упругость. По-видимому, он остался доволен; тогда он оборвал с ветки листья, обломал сучья и привязал к ее верхнему концу сыромятный ремень. К другому концу ремня привязал палочку, которую затем воткнул в землю. Она прочно удерживала ветку в согнутом положении, но при малейшем толчке ветка должна была разогнуться.
Затем шикари привязал к ремню кусок мяса так, что до него нельзя было дотронуться, не вытащив из земли палочку, после чего ветка должна была подняться кверху. Наконец был поставлен силок с таким расчетом, что всякое животное, пытаясь схватить приманку, непременно попадало в скользящую петлю.
Поставив западню, Оссару перешел к другому дереву и там проделал то же самое; затем — к третьему, и так далее. Когда все двадцать силков были поставлены, охотники вернулись в хижину.
Все трое просидели еще с полчаса, чутко прислушиваясь. Они надеялись, что еще с вечера в западню попадется хоть одна дикая собака.
Но, вероятно, собак напугал яркий факел, потому что ни вой, ни лай, ни рычание не нарушали ночной тишины. Наконец охотникам надоело ждать — они затворили дверь своей хижины и крепко уснули.
Кажется, никогда в жизни им не приходилось так тяжело работать. Они до смерти устали и с наслаждением растянулись на душистых листьях рододендронов.
Не будь их сон так глубок, они всю ночь слышали бы разноголосый шум: лай, ворчание, тявканье, вой, рычание, отчаянный визг и треск ветвей. Этот адский концерт, казалось, разбудил бы и мертвеца. Перед рассветом все трое проснулись и, увидев, что в щели хижины проникает свет, быстро вскочили и бросились наружу. Солнце еще не взошло, но, когда они протерли заспанные глаза, им представилось зрелище, при виде которого Карл и Каспар разразились громким смехом, а Оссару стал прыгать как сумасшедший, издавая ликующие крики.
Почти в каждую западню попалась жертва, почти на каждом дереве в ветвях висела дикая собака; одни, повешенные за шею, уже издохли; другие захваченные поперек тела, отчаянно барахтались; третьи, схваченные за лапу, висели головой вниз, почти касаясь земли, высунув покрытый пеной язык.
Зрелище было удивительное. Оссару сдержал свою клятву и жестоко отомстил собакам. Он довершил мщение: схватив свое длинное копье, прикончил тех, которые еще корчились в предсмертных судорогах.