Невидимый убийца
Сэндекер изумленно воззрился на него:
— Кто такой, черт возьми, Бэзил?
— Морской змей. Полагаю, после того как вода станет чистой, он вернется на место привычного обитания.
Адмирал положил руку Питту на плечо и наградил его взглядом, которым обычно смотрят на ребенка, когда тот утверждает, будто он призрак.
— Отдохни хорошенько, а потом мы поговорим об этом.
Сэндекер повернулся и ушел, качая на ходу головой и бормоча что-то про всяких морских чудищ. Подошла Лорен Смит и взяла Питта за руку.
— Хочешь, я останусь? — спросила она тихо.
Питт поцеловал ее в лоб.
— Спасибо, только, думаю, мне лучше какое-то время побыть одному.
Сэндекер предложил Лорен подвезти ее домой, и она с радостью согласилась, поскольку на вечеринку по случаю возвращения Питта приехала на такси. Они сидели погруженные каждый в свои мысли, пока машина не проехала мост, за которым начинался город.
— Никогда не видела Дирка таким подавленным, — произнесла Лорен, храня задумчивое и печальное выражение на лице. — И не думала, что доживу до той поры, когда смогу такое сказать, но только огонь угас в его глазах.
— Он выправится, — уверил ее Сэндекер. — Пара недель отдыха, и он снова станет искриться жизнью.
— А вам не кажется, что он становится немного староват для роли отчаянного искателя приключений?
— Я не представляю себе его засевшим за стол. Он никогда не бросит бороздить моря и будет делать то, что ему по сердцу.
— Что движет им? — подивилась Лорен.
— Есть люди, которые рождаются не ведающими покоя, — философски заметил Сэндекер. — Для Дирка в каждом часе есть тайна, которую следует разгадать, в каждом дне — вызов, на который надо ответить.
Лорен взглянула на адмирала:
— Вы ведь завидуете ему, правда?
Сэндекер кивнул:
— Разумеется, да и вы тоже.
— Отчего это, как думаете?
— Ответ прост, — мудро рассудил Сэндекер. — В каждом из нас есть маленькая частичка Дирка Питта.
После того как все разъехались и Питт остался посреди своей коллекции механических чудес, каждое из которых так или иначе было связано с его прошлым, он доплелся до тримарана и забрался в рубку.
Первые лучи солнца скользнули по ржавеющей крыше старого самолетного ангара, служившего ему домом, а он по-прежнему сидел в рубке, погрузившись в воспоминания.