Островитянин

— Сейчас. Помолчи, старина.
Густав треплет меня по плечу, и я закрываю глаза. Ничего нет — пустота. Темное тепло неосвещенного подъезда. Остров. Ну да, остров. А я островитянин и скоро поеду на материк. Вот только отдам чемоданчик и поеду...
— Где ты, Густав?
— Здесь, старина. Потерпи немного.
Старый товарищ, мы работали с ним. Иногда — не чаще раза в месяц — пили кофе в моей конторе на улице... на улице... Как она называлась, эта улица? Забыл.
— За что вы ее? Зачем?
— Она из ДС.
— Знаю.
— Ничего не поделаешь, старина.
Почему Искра? И как она оказалась здесь? Нелепое совпадение. Шла молиться или выполняла приказ Петкова? Мертва. И я никогда не узнаю правды. Никогда. Глупая, глупая Искра! Она была еще молода и могла начать жизнь иначе. Была... Я стою и не могу заставить себя открыть глаза. Я, взрослый несентиментальный мужчина, многое перевидевший на своем веку. Почему же мне так больно, хотя убит враг? Кто скажет почему?
— Пора, — говорит Густав обыденным голосом. — Прикроешь нас, Боян. Пошли!
— Пошли...
Все еще темно, и в небе — ни одной звезды. Зимой не видно звезд. Я стою на тротуаре, а в глубине переулка тигриными зрачками мерцают притемненные фары автомобиля.