Чародей

Он собрался с духом и тихим, но твердым голосом прочитал обращение к Гору, столь могучего действия, что только адепт седьмой степени смел произнести его. Повторяя его в седьмой раз, он услышал шелест невидимых крыльев, колышущих воздух пустыни вокруг него.
– Бог – здесь, – прошептал он и начал молиться. Он молился о фараоне и своем друге, умоляя Гора уменьшить его страдание и избавить от этой пытки.
– Позволь ему покинуть это ужасное место, – молил он бога. – Должно быть, это было убийство его души, попавшей здесь в ловушку.
Совершая молитву, он делал знаки для изгнания силы зла. У него на глазах лужа крови начала уменьшаться, как если бы впитывалась в сухую землю. Когда исчезла последняя капля, Таита услышал тихий бестелесный звук, подобный плачу сонного ребенка, и ужасное бремя потери и горя, давившее на него, свалилось с его плеч. Поднявшись на ноги, он ощутил огромное облегчение. Он шагнул вперед на то место, где только что была лужа крови. Даже когда его обутые в сандалии ноги твердо встали туда, он не почувствовал никакой боли и его самочувствие не изменилось.
– Иди с миром, мой друг и царь, и живи вечно, – громко сказал он и сделал знак долголетия и счастья.
Он отвернулся и собрался спуститься с холма туда, где ждали колесницы, но что-то остановило его. Он поднял голову и снова проверил воздух. И снова ощутил слабое дуновение зла, едва ощутимый след. Он осторожно поднялся по склону, прошел то место, где умер фараон, и двинулся дальше. С каждым шагом зловоние зла становилось сильнее, пока он не почувствовал отвращение. Он вновь понял, что это – нечто противное естественным законам. Таита продолжал идти, и через двадцать шагов запах начал слабеть. Он остановился и повернул назад. Зловоние немедленно стало усиливаться. Он ходил вперед и назад, пока не нашел место, где запах был сильнее всего. Здесь он сошел с тропинки, и запах сделался еще гуще, стал почти удушающим.
Таита стоял под сплетением ветвей тернового дерева, росшего у тропинки. Подняв голову, он увидел, что ветви образовали странный абрис, как если бы человеческая рука выложила из них настоящий крест, выделявшийся на синем небе. Он посмотрел вниз, и его внимание привлек камень, размером и формой напоминающий лошадиную голову. Его недавно поднимали, а затем положили обратно. Таита поднял камень из углубления, в котором тот лежал, и увидел, что он закрывает нишу между корнями тернового дерева. Он отложил его в сторону и оглядел нишу. В ней что-то было, и он осторожно протянул руку – это было убежище, способное скрывать змею или скорпиона.
В его руках оказался великолепно вырезанный и покрытый узорами предмет. Таита мгновение разглядывал его, прежде чем понял, что это колчан. Его происхождение не вызывало сомнений, поскольку он был сделан в гиксосском геральдическом стиле, а на кожаной поверхности было вытиснено изображение Сеуета, крокодилоподобного бога войны, почитаемого гиксосскими воинами.
Таита открутил крышку и увидел в колчане пять военных стрел, оперенных зеленым и красным. Он вытянул часть древка одной из них, и его сердце отчаянно забилось, потому что он узнал его. Не могло быть никакой ошибки. Он тщательно осмотрел сломанное, покрытое запекшейся кровью древко, которое Наг представил совету. Эта стрела была в точности такой же, как та, что убила фараона.
Он повернул ее к свету и внимательно рассмотрел печать, вырезанную на окрашенном древке. Это была стилизованная голова леопарда, держащая в челюстях иератическую букву T. Такую же он видел на роковой стреле. Они были похожи как близнецы. Таита крутил и крутил ее в руках, как будто стараясь вытянуть из нее последнее зерно сведений. Он поднес стрелу к носу и понюхал, но ощутил только запах древесины, краски и перьев. Отвратительный запах, приведший его к тайнику, исчез.
Для чего убийца фараона мог спрятать здесь свой колчан? После боя гиксосы остались на месте. У них было достаточно времени, чтобы отыскать оружие. Это – красивый и ценный предмет. Никакой воин не оставил бы его добровольно, думал Таита.
В течение следующего часа он обследовал склон, но не нашел больше ничего интересного и не почувствовал вновь сверхъестественного запаха гниения и зла. Спускаясь туда, где на песке вади его ожидали колесницы, он нес с собой колчан, пряча его под передником.
Скрытые в вади, они дождались темноты. Затем смазали бараньим жиром втулки колес, чтобы не скрипели, надели кожаные чехлы на копыта лошадей и тщательно обмотали тканью все незакрепленное оружие и другие предметы и под руководством Гила поехали в глубь гиксосской территории.
Копьеносец хорошо знал этот район, и хотя Таита не сделал никакого замечания, он задавался вопросом, как часто этот солдат путешествовал со своим хозяином по этому пути и какие еще свидания они имели с врагом.
Сейчас они находились на заливаемой иногда Нилом равнине. Дважды они были вынуждены съезжать с дороги и пережидать, пока группы неизвестных вооруженных людей проедут в темноте мимо их убежища. После полуночи они прибыли в покинутый храм какого-то забытого бога, вырытый в склоне низкого глиняного холма. Пещера была достаточно велика, чтобы приютить весь отряд – колесницы, лошадей и людей. Немедленно стало ясно, что ее и прежде использовали для этой цели: лампы и амфора с маслом были спрятаны позади разрушенного алтаря, а тюки с кормом для лошадей сложены в святилище.
После того как солдаты сняли упряжь с лошадей и накормили их, они поели сами, затем устроились на тюфяках, набитых сухой соломой, и скоро захрапели. Тем временем Гил переоделся из своей военной формы конника в типичное одеяние крестьянина.
– Я не могу ехать верхом, – объяснил он Таите. – Это привлекло бы слишком большое внимание. Мне потребуется половина дня, чтобы дойти пешком до лагеря в Бубасти. Не ждите меня назад до завтрашнего вечера. – Он выскользнул из пещеры и исчез в ночи.
«Честный Гил – не такой простой грубый солдат, каким кажется», – подумал Таита, устроившись ожидать ответа союзников господина Нага на сообщение, которое передаст им Гил.