На крыльях (СИ)
Она же шагала босыми ногами за Келлой следом и выглядела обеспокоенной.
- А что случилось? - спрашивала брюнетка на ходу, а, заметив бинт в крови, остолбенела.
- Это ты ее так?! - почему-то спросила она тихо. - Фим...
Ефим обернулся и одарил ее долгим внимательным взглядом. Кажется, он много чего хотел сказать, но не стал этого делать.
- Просто уйди, Тань, - попросил он раздраженно. - Иначе - влетит.
Девушка обиженно дернула плечом и убежала.
- Очередная шкура? - поинтересовалась Нинка спокойно.
- Повежливее, - одарил и ее тяжелым взглядом Ефим. - Сестра.
- А почему в твоей одежде?
- А я знаю?
И Келла занялся ее рукой. Пинцетом стекло вытащить не получилось. Глубоко вошло.
- Будет больно. Терпи, - почти ласково сказал он Ниночке, беря в руку иглу и дезинфицируя ее спиртом. - Но орать можешь.
- Окей.
С помощью иглы Келла осторожно вытолкнул стекло из ранки и, бережно поддев его пинцетом, вытащил наружу.
Осколок оказался небольшим. И тотчас полетел в ведро. Нинка не проронила ни звука. Сидела с каменным лицом. И даже ни разу не дернулась.
- Я молодец! Черт, ты как Терминатор, Журавль. Вообще боли не чувствуешь? - с восхищением спросил Келла.
- Чувствую, - отвечала Нинка хмуро. - Просто я умею себя контролировать.
- Демон, в натуре, - на мгновение вернулся в синеволосого тот самый нахальный весельчак, но тотчас исчез.
Парень обработал ранки и был так добр, что даже заново забинтовал блондинке руку.
- Если будет болеть или там гной появится, обратись к врачу, - посоветовал он.
- У меня, кроме тебя, никакого другого гноя не появится, - парировала Нинка, более-менее придя в себя.
Напряжение между ними спало, но неприязнь осталась.
На душе у девушки все-таки полегчало, хотя она и не подавала вида. А больно, и правда, было. Но не так больно, как сегодня утром, в загсе.
Нина поднялась, молча взяла с полочки кружку, и, тщательно обсмотрев и предварительно ополоснув, налила в нее воду из чайника - горло отчего-то пересохло. А на губах до сих пор оставался пьяняще-горьковатый привкус от поцелуя.
Келла молча курил, наблюдая за своей незваною гостьей с подоконника.
- Ты ко мне чаи пить пришла? - спросил он, туша в пепельнице одну сигарету и сразу потянувшись за другой. - Может, пожрать еще сядешь?
Хотелось побольнее уколоть ее - в отместку за то, что она посмела вызвать в нем полузабытые чувства. Но как же хотелось повторить!
- А есть что? - потихоньку приходила в себя Нина.
- Для тебя - нет. Дома ешь. Что случилось, говори, - встал с подоконника Келла и нахально выдохнул дым прямо ей в лицо, зная как Нинка ненавидит это.
Блондинка стерпела. Прикрыла глаза, но ничего не сказала, только губы ее едва заметно шевельнулись, словно про себя Ниночка шептала слова проклятия, и Ефим обрадовался, как мальчишка. Доводить Королеву было в кайф.
- Есть дело, - с кружкой в руках села обратно за стол девушка. Она внимательно посмотрела на синеволосого: терять ей уже было нечего.
- Какое дело?
- Женись на мне. Иначе старуха не оставит наследство и не даст денег. А они мне очень нужны. - Каждое слово застревало в горле, но отступать было некуда. Уже совсем некуда.
- Зачем? - ухмыльнулся Келла. - На новую яхту не хватает? Или на домишко в Испании? Попроси у своих богатеньких бой-френдов, пусть займут, - откровенно глумился он, - раз батя больше не спонсирует.
- У папы проблемы, - тихо сказала Нина, уговаривая себе оставаться спокойной и не брать в руки сковороду, которую она уже приметила. Видимо, сестренка Рыла не убрала ее.
Келла приподнял бровь.
- Даже так? - не очень-то и поверил он, потому как дядя Витя не казался ему тем человеком, у которого могут быть финансовые проблемы. Если только с головой и тупыми детками. Но никак не с баблом. Это же чокнутый расчетливый папаша Журавль. Кто-кто, а уж он-то точно выгоду не упустит.
- Окей, давай так. Уговоришь меня - женюсь, - вдруг сказал он.
- Как мне тебя уговаривать? - проклиная все на свете, спросила Нина.
- Ты же женщина, знаешь, как уговорить несговорчивых мужиков, - подмигнул ей Келла, явно издеваясь. Но он явно не ожидал, что Журавль вдруг решительно стянет с себя водолазку, бросит ее на пол, подойдет к нему непозволительно близко, положит руки на предплечья и заглянет в глаза.
- Фим, я тут тетрадь забы... - Открыла вдруг дверь в кухню его сестра и узрела изумительную картину. - Ой, простите! - прижала она ладонь ко рту, явно подумав не о том.
- Брысь отсюда! - шикнул на нее Келла, оттолкнул Нинку, схватил с пола водолазку и со злостью кинул в нее.
- Дьявол! - крикнул он. - Журавль, ты всегда так решаешь свои проблемы?! С каждым?!
- Не ори, - спокойно отвечала Нина. Водолазка безжизненно лежала около ее ног. - Если хочешь - давай прямо сейчас...
Ее перебили.
- Да я уже ничего не хочу! - Келла стукнул кулаком о стол, а после запустил кружкой, из которой гостья только что пила, в стену. Кружка развалилась на несколько частей, со звоном упав на пол.
Блондинка только головой покачала - сейчас, перейдя грань, она была само спокойствие - ледяное и безмятежное. Только глаза ее были такие насмешливые, как будто бы не она только что унижалась и о чем-то просила, а Келла. Или ему лишь так показалось. Он нависнул над Нинкой, схватив ее за предплечье и прошипел:
- Никогда так не делай, дура. Ни с кем. Поняла меня?
Нинка хотела, было, что-то сказать парню, но он, зная, что ее слова еще больше взбесят его, просто закрыл ей рот горячей широкой ладонью.
- Не бей ее! - ворвалась в это время кухню Таня, которая все неправильно поняла, услышав крики и звон разбитой посуды. Девушка буквально повисла на руке брата. - Фим, не надо!
У Келлы от таких заявлений едва не задергался глаз. Он стряхнул сестру и развернулся к ней, пыша праведным гневом, аки дракон.
- Я все маме расскажу! - завопила Таня, скорая на выводы, как и брат.
- Бить? - произнес Ефим зловеще. - Бить?! Да это она меня избивала! Никогда эту стерву не трогал. Не трогал же?! - потребовал он объяснений у Журавля. Но Нинка лишь пожала плечами. Келла от бессильной злобы зарычал.
- Я маме все расскажу! - кричала тем временем Таня. - Сначала поранил девочку! Потом приставал! Теперь руку на нее поднимаешь!
Нинка не сдержалась и засмеялась вдруг: звонко и весело.
- Да идите вы... - С этими словами несправедливо обвиненный Келла выскочил в прихожую, натянул курку, сунул ноги в кроссовки и выскочил из квартиры, громко хлопнув дверью.
10
- Психанул. Сейчас вернется, - хмыкнула Таня. - У него такая привычка с детства. А Ефим... Он действительно не трогал тебя? - села она напротив опустившейся обратно на табуретку Ниночки. - Или?..
- Все в порядке, - улыбнулась устало блондинка, натянула обратно водолазку и, потянувшись к сигаретам и зажигалке, лежащим на подоконнике, закурила - ее нервы, несмотря на внешнее спокойствие, уже не выдерживали. И пальцы опять едва заметно начали дрожать.
Если Радова узнает - убьет ее.
- А ты Нина, да? - спросила Таня вдруг, не растерявшись и тоже закурив.
- Нина, - кивнула Журавль. - Откуда ты знаешь?
Сестра Келлы хихикнула.
- Видела твои фотографии.
Нина изумленно приподняла бровь, а Таня пояснила:
- Нашла тут, в квартире, когда убиралась, снимки из фотобудки, ну, такие в виде полоски. А там были вы с Фимом.
Нинке вдруг вспомнила тот летний день, солнечный и приятный, - они гуляли по торговому центру и случайно увидели эту самую будку: белую, с алой шторкой, сенсорным интерфейсом, логотипами и завлекающими слоганами. Она бы прошла мимо, но Келле вдруг захотелось повеселиться, и он потянул Ниночку за собой. Девушка вошла во вкус, и они сделали несколько забавных совместных снимков, используя шутливую фотобутафорию: усы, улыбки на палочках, наборы из сердечек, таблички, стрелки и грифельную доску - на ней Келла написал мелом: «Моя Нина», пока девушка не видела, выбирая себе корону.