Черный Город
— Я тоже намеревался ее прочитать, — заявил я, скрещивая руки на груди, — но потом решил подождать, когда по этой книге снимут фильм.
Профессор поставил книгу обратно на полку и продолжил:
— Короче говоря, три месяца назад она, получив финансирование от одного филантропического фонда, отправилась с маленькой группой ученых в малоизученный регион, находящийся в бассейне Амазонки, с целью изучения туземного племени менкрагноти… — Профессор сделал паузу и глубоко вздохнул. — Валерия — опытный антрополог. Она подолгу находилась в отдаленных уголках мира и знает, как нужно действовать, поэтому ее коллеги, так и не дождавшись ни от нее, ни от кого-либо другого из ее группы ни одного звонка по спутниковому телефону, очень сильно встревожились.
— А может, они просто потеряли этот телефон или же он сломался? — предположила мексиканка.
Профессор откинулся на спинку стула и мрачно посмотрел на нас с Кассандрой.
— Прошло уже двадцать три дня. За это время они вполне могли найти какой-нибудь другой способ связи с внешним миром. Валерия — женщина изобретательная.
— Вы, получается, хотите сказать, что она и ее спутники… исчезли?
— Они, возможно, просто заблудились и потеряли связь с внешним миром, — с печальным видом ответил профессор. — Как я уже сказал, последний раз они давали о себе знать около трех недель назад. С тех пор никто больше не получал от них никаких известий.
— А полиция? — спросила Кассандра. — Что по этому поводу говорит бразильская полиция? Она их искала?
— Бразильская полиция заявила, что регион, в который отправилась Валерия, — слишком обширный и отдаленный и что у нее, у бразильской полиции, нет ни необходимого личного состава, ни оснований для того, чтобы начать поисковую операцию.
— А разве там, в Бразилии, нет каких-нибудь учреждений и организаций, в которые можно было бы обратиться с просьбой провести расследование? — удивленно спросил я. — Ну, например, посольство Испании, представительство Международного комитета Красного Креста…
Профессор медленно покачал головой.
— Нет. Обратиться там не к кому.
У профессора был такой удрученный вид, что если бы я его не знал, то подумал бы, что он вот-вот расплачется от отчаяния.
— Да уж, невеселая история, проф, — сказал я, погрустнев оттого, что вижу своего старого друга в подобном состоянии. — Откровенно говоря, мне очень жаль вашу подругу… — Поискав одобрения в глазах Касси, я добавил: — Если мы можем для вас что-то сделать…
Профессор тут же поднял голову и впился в меня своими голубыми глазами, в которых засветилась решимость.
— Можете, — заявил он. — Вы можете поехать вместе со мной.
— Понятно, — произнес я. — А куда?
Профессор, не сводя с меня взгляда, показал рукой на висевшую на стене за его спиной карту.
— В бассейн реки Амазонки, Улисс. Искать Валерию.
4
— Куда-куда? — переспросил я несколько секунд спустя, выходя из охватившего меня оцепенения и думая, что я ослышался.
Профессор сделал шаг вперед и, опершись руками о стол, поочередно посмотрел на меня и Кассандру.
— Я отправляюсь в бассейн Амазонки искать Валерию, — сообщил он, чеканя каждое слово, — и мне хотелось бы… нет, мне необходимо, чтобы вместе со мной туда поехали вы.
— Извините меня, — сказала в ответ Кассандра, поднимая руки вверх, — но мне кажется, что вы и сами не понимаете того, о чем сейчас говорите.
Профессор тяжело опустился на стул.
— А кто же поедет туда, если не я?.. И я знаю, что у меня будет больше шансов на успех, если со мной отправитесь вы.
— Даже если бы вы прихватили с собой подразделение видавшей виды морской пехоты, это мало бы на что повлияло, — терпеливо возразила мексиканка. — Бассейн реки Амазонки — огромный. Это все равно что бегать по всей Барселоне, — Кассандра театральным жестом развела руками, показывая, какая Барселона большая, — пытаясь найти оброненную контактную линзу.
— Я знаю, что это непросто, — спокойно кивнул ей в ответ профессор. — Именно поэтому мне и нужна помощь, вы ведь хорошо знаете сельву.
— Один момент, проф, — вмешался я. — Да, мы бывали в сельве, но отнюдь не в джунглях бассейна Амазонки. Насколько мне известно, по сравнению с ними джунгли Центральной Америки и Азии — обычные сады. Кроме того, Касси права: речь идет о непроходимой сельве площадью почти в шесть миллионов квадратных километров. Там может пропасть целая страна, и мы ее никогда не найдем…
— Я не говорил, что Валерия пропала, — перебил меня профессор. — Я сказал, что она, возможно, заблудилась и потеряла связь с внешним миром.
— А в чем разница?
— Разница в том, что ее еще можно найти. Мне известно то место, в котором она находилась месяц назад, и поэтому зона поиска значительно сокращается.
— Но ведь…
— Послушай, Улисс, я понимаю, что тебе это, по-видимому, кажется безумием. — Профессор, прервавшись, сделал глубокий вдох. — Мне и самому это кажется безумием. Но я хочу… нет, я должен отправиться на ее поиски.
Мы все трое в течение минуты — очень долгой минуты — молчали, размышляя над безумной затеей профессора. У меня при этом возникло странное ощущение, что я чего-то недопонимаю, что во всей этой игре в пазлы недостает какого-то одного кусочка.
Первой нарушила молчание Кассандра.
— Чего я не могу понять, — сказала она, пристально глядя на профессора, — так это вашего чувства ответственности по отношению к этой женщине. Если бы какой-нибудь мой бывший женишок исчез и, кроме того, не проявлял бы желания снова увидеть меня, то я… то я вряд ли поехала бы искать его аж на другой конец света.
— Очень рад это слышать… — пробурчал я себе под нос.
Мексиканка в ответ, даже не взглянув на меня, больно врезала мне ступней по голени.
— Ты, возможно, права, — закивал профессор, глядя куда-то в пустоту, — но дело в том, что эта женщина — самый важный для меня человек во всем мире. Валерия Реннер и я… в общем, она…
— Что? — нетерпеливо спросил я.
Профессор поднял взгляд и, с робким видом посмотрев на нас обоих, сказал:
— Она — моя дочь.
Мы с Кассандрой разинули рты от удивления. Нам даже в голову не приходило, что у профессора могли быть какие-то серьезные отношения с прекрасным полом, потому что всем было известно, что смысл жизни для него, преподавателя средневековой истории, заключался целиком и полностью в работе. А у него, оказывается, имелась дочь, о которой он никогда никому ничего не говорил… Это во всех отношениях казалось просто невероятным.
Прошло несколько минут, а я все еще сидел с вытаращенными от изумления глазами и не мог произнести ни одной членораздельной фразы. Для меня это было все равно как если бы моя матушка в один прекрасный день призналась мне, что моим отцом был эскимос.
— Но… но как такое возможно? — пробормотал я.
Профессор, видя, как сильно мы поражены его заявлением, слегка поморщился.
— Как будто ты сам не знаешь… — сказал он, пожимая плечами. — Тебе что, никогда не объясняли, откуда берутся дети?
— Не умничайте. Почему вы никогда не рассказывали нам о ней?
Профессор снова почесал затылок — он явно смутился еще больше, чем прежде.
— Я познакомился с Лореной Реннер, ее матерью, когда учился в университете, в конце 70-х годов, — сказал он, уставившись в потолок и вспоминая события, происходившие в его жизни три десятка лет назад. — Она была настоящей красавицей и отличалась большим умом, но вот характер у нее был весьма скверный, а потому университетские ловеласы ее сторонились и предпочитали ей более легкую «добычу». Однако как-то раз я близко познакомился с ней на каком-то университетском празднике. Мы много пили, нам было хорошо вдвоем, я предложил проводить ее домой… В общем, девять месяцев спустя родилась Валерия.
— Плод одной страстной ночи… — пробормотала Кассандра.
Профессор потупился и тяжело вздохнул.
— Да, что-то вроде того, — согласился он. — Но ее мать и бабушка с дедушкой посмотрели на это совсем под другим углом зрения и, как я ни настаивал, никогда не позволяли мне с ней видеться.