Железные бабочки

Знакомый моей бабушки подыскал для нас корабль, направлявшийся в Лондон, корабль под английским флагом. Здесь полковник по крайней мере обретёт свободу: у него есть близкие родственники, живущие в Англии. В яркий солнечный день мы поднялись на борт, Труда занялась в каюте нашим багажом, гоняя Кристофера с гордостью новобрачной. Они повенчались в Гамбурге, и я подарила ей приданое, от которого она лишилась речи – на некоторое время.
Я повернулась, спиной к корме и смотрела вперёд, в будущее. Но не настолько, чтобы не знать, что происходит позади, и потому сразу заметила полковника, когда он подошёл ко мне. Его щетина исчезла, одет он был снова как джентльмен, но не в мундир. Рука его больше не висела на перевязи, хотя он оберегал плечо, как я заметила. Он тоже посмотрел вперёд, как я заметила, бросив на него украдкой взгляд из-под простой, далёкой от моды соломенной шляпки.
– Свежий ветер, прекрасный день… – проговорил он.
Но меня тогда не интересовал ни ветер, ни день. Я набралась храбрости для момента, которого давно ждала. Я должна была узнать.
– Вы поедете… в Мэриленд? – прямой вопрос, который почти не имел отношения к тому, что творилось у меня в сердце… ибо я поняла, что у меня есть сердце, хотя что в нём, не могла ещё вполне понять.
Теперь он посмотрел на меня. Как его обычно строгое лицо изменилось в потайных ходах Валленштейна, когда он рассмеялся, так изменилось оно и сейчас, хотя теперь он не смеялся. Я ахнула, хотя он всего лишь взял меня за руку. Но мне показалось, что он привлёк меня к себе, обнял и удержал – и я ощутила спокойствие и пробуждение чувства, в существовании которого в глубине души сомневалась.
– Вы хотите этого?
Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
– Вам не нужно спрашивать.
– Да, – согласился он, – не нужно.
– Пойдёмте, – я потянула его за руку, и мы отошли к поручню у борта.
Тут я достала левую руку из-под шали. Развернула носовой платок, зажатый в ней, выпустила то, что в нём лежало, и оно по дуге полетело в воду, погрузилось и навсегда исчезло. Это была часть другой жизни, жизни двоих, которые сейчас мертвы, а в прошлом оба были несчастны. Мне не хотелось, чтобы это несчастье коснулось того, что я нашла. Не думаю, чтобы я была эгоистична.
Железные бабочки навсегда ушли в прошлое. Фенвик сильнее сжал мою руку, и я обрадовалась этой силе, этой уверенности. Он рассмеялся.
– Всё-таки он своего добился…
– Кто… чего?.. – я не понимала.
– Курфюрст. Он ведь на самом деле выбрал вам мужа…
– Конрада! – я даже рассердилась, что он в момент счастья и освобождения тянет меня назад, в прошлое.
– Нет, меня. Поэтому он и послал меня за вами. Он не мог избежать привычек своей касты… хотел организовать брак своей внучки. Я не отказался ехать, но…
– Но решили не иметь со мной ничего общего?
Он посмотрел на меня смущённо, потом улыбнулся.
– А вы сами как отнеслись бы к такому предложению, леди?
Я не хотела отвечать на его вопрос. И задала другой:
– Вас по-прежнему связывает долг, сэр?
– Меня зовут Прайор. И никакого долга в этом нет, – он неожиданно обнял меня, и я познала восторг и ошеломляющую силу поцелуя.
Andre Norton. Iron Butterflies. 1980.
Перевод с английского Дмитрий Арсеньев.
Издательство «Сигма-Пресс», г. Москва, 1994 г.