Квартеронка
Рейгарт был прав. Если бы я остался, это могло бы только повредить ей. Я согласился с ним.
— Я хотел бы сейчас же уехать, доктор.
— Моя коляска стоит у ворот. Пожалуйста, я могу доставить вас в Бринджерс.
— Спасибо! Это как раз то, о чём я хотел вас попросить. С радостью принимаю ваше предложение. У меня сборы короткие — через несколько минут я буду готов.
— А я, пожалуй, пойду в большой дом и предупрежу мадемуазель Безансон о вашем отъезде.
— Будьте так добры. Гайар, наверно, ещё там?
— Нет. Я встретил адвоката недалеко от ворот, он шёл домой. Думаю, она теперь одна. Я поговорю с ней и вернусь за вами.
Доктор оставил меня и направился к дому. Вскоре он вернулся и передал мне всё, что узнал. Он был очень удивлён тем, что услышал от мадемуазель Безансон. Час тому назад Гайар сказал ей, что я заявил ему о своём желании переехать в гостиницу. Она очень удивилась, так как я ни словом не заикнулся об этом во время нашей последней беседы. Сначала она не хотела и слышать о моём отъезде, но Гайар привёл веские доводы, чтобы убедить её в разумности такого шага; доктор от моего имени тоже настаивал на этом. В конце концов она согласилась, хотя и очень неохотно. Сообщив мне всё это, доктор прибавил, что она ждёт меня.
Сципион провёл меня в гостиную. Мадемуазель Эжени сидела на диване, но, когда я вошёл, встала и пошла мне навстречу. Я увидел слёзы на её глазах.
— Правда ли, сударь, что вы собираетесь покинуть нас?
— Да, сударыня. Я уже совсем здоров. Я пришёл поблагодарить вас за радушное гостеприимство и попрощаться с вами.
— Гостеприимство! Ах, сударь, какое же это гостеприимство, если я позволяю вам так скоро покинуть нас! Я хотела бы, чтобы вы остались, но… — Тут она смутилась. — Но вы не должны считать себя здесь чужим, даже если переедете в гостиницу. Бринджерс очень близко. Обещайте, что вы будете постоянно бывать у нас — каждый день!
Мне незачем говорить, что я охотно и с радостью дал это обещание.
— Теперь, когда вы дали слово, мне будет не так грустно с вами расстаться. До свиданья!
Она протянула мне руку на прощанье, а я взял её нежные пальчики и почтительно поцеловал. Глаза её снова наполнились слезами, и она отвернулась, чтобы их скрыть. Я был уверен, что, будь на то её воля, она не разрешила бы мне уехать. Она была не из тех, кто боится сплетен и пересудов. Нет, тут крылась другая причина.
Я вышел в прихожую и с тревогой огляделся вокруг. Где она? Неужели я не услышу от неё ни слова на прощанье? В это время боковая дверь тихонько приоткрылась. Сердце бурно забилось у меня в груди. Аврора! Я не решался говорить громко, меня услышали бы в гостиной. Взгляд, шёпот, быстрое пожатие руки — и я вышел. Но её ответное пожатие, хотя очень слабое и робкое, наполнило моё сердце радостью, и я направился к воротам гордым шагом победителя.