Квартеронка

Я не собирался пускать в ход оружие, но медлил с ответом.
— Мы хорошо вооружены, — продолжал парламентёр, по-видимому, пользовавшийся авторитетом у остальных. — Сопротивляться бессмысленно, лучше вам сразу сдаться…
— Что с ними долго разговаривать! — прервал его другой грубый голос.
— Подпалим дерево и выкурим их оттуда. Мох сразу же вспыхнет!
Я узнал этот голос. Бесчеловечное предложение исходило от бандита Ларкина.
— Я и не собираюсь сопротивляться, — ответил я их предводителю, — и готов следовать за вами. Никакого преступления я не совершил. За свои поступки я готов ответить перед законом.
— Вы ответите н а м! — рявкнул кто-то с другой лодки. — Мы здесь закон!
В его словах прозвучала скрытая угроза, которая заставила меня насторожиться, но наши переговоры на этом закончились. Ялики и челны устремились к дереву. Я увидел направленный на меня десяток винчестеров и пистолетов, и десяток голосов хором скомандовал нам сесть в лодки.
По свирепому и решительному виду этих грубых людей я понял, что нам не остаётся ничего другого, как покориться или умереть.
Я отвернулся, чтобы попрощаться с Авророй: она выбралась из дупла и, рыдая, стояла подле меня.
Воспользовавшись этим, несколько человек влезли на дерево, набросились на меня сзади, скрутили мне руки за спиной и крепко связали.
Я едва успел сказать последнее прости Авроре, которая уже не плакала, а взирала на суетившихся вокруг меня людей с нескрываемым презрением. А когда меня втолкнули в лодку, смелая девушка крикнула дрожащим от негодования голосом:
— Трусы! Жалкие трусы! Ни один из вас не осмелился встретиться с ним в открытом бою! Ни один! — И в этих словах прозвучало всё благородство её души.
Этот порыв моей невесты восхитил меня, он явился лучшим доказательством её любви. Я восторгался ею и с наслаждением выразил бы ей свой восторг, если бы моя стража, явно пристыжённая словами Авроры, не поспешила отчалить. В следующую секунду пирога, в которую меня поместили, вылетела из-под низко нависших ветвей и заскользила по озеру.