Квартеронка
Между двумя плантациями шла просёлочная дорога, по которой возили дрова из леса. На неё я и собирался свернуть. Здесь нам вряд ли кто-кибудь встретится, а лошадей мы спрячем под деревьями, недалеко от полей сахарного тростника, В такую ночь даже негритянские охотники за енотами не рискнут отправиться в лес. Тихонько продвигаясь вперёд, мы уже собирались свернуть на эту дорогу, как вдруг услышали впереди голоса.
Мы натянули поводья и прислушались. Голоса были мужские и становились всё громче — значит, люди приближались к нам. Они двигались от посёлка. По стуку копыт мы поняли, что они едут верхом, — следовательно, это белые.
На обочине рос громадный тополь. С его ветвей почти до самой земли свешивались длинные кисти испанского мха. Дерево могло служить прекрасным убежищем, и мы едва успели скрыться под его ветвями со своими лошадьми, как всадники поравнялись с нами.
Хотя было очень темно, мы разглядели их, когда они проезжали мимо нас. Их было двое: силуэты чётко выделялись на желтоватой поверхности реки. Если бы они ехали молча, мы, быть может, не узнали бы, кто они, но голоса их выдали. Это были Ларкин и работорговец.
— Отлично! — прошептал д'Отвиль, когда мы их узнали. — Они выехали от Гайара и направляются домой, в поместье Безансонов.
То же самое подумал и я. Они, видимо, возвращались домой: надсмотрщик — на плантацию Безансонов, а работорговец — к себе; я знал, что он живёт ниже, у реки. Теперь я вспомнил, что нередко видел этого человека в обществе Гайара.
Эта мысль пришла мне в голову одновременно с д'Отвилем. Но откуда он знал? Должно быть, он не раз бывал в здешних местах.
Однако я не мог сейчас раздумывать или задавать ему вопросы. Всё моё внимание сосредоточилось на разговоре этих двух негодяев, ибо, несомненно, оба были негодяями. Они, видимо, были в прекрасном настроении и громко хохотали, обмениваясь грубыми шутками. Надо думать, их грязную работу щедро оплатили.
— Ну, Билл, — сказал работорговец, — в жизни своей я не платил таких бешеных денег за негра!
— Чёрт подери! Ишь, старый греховодник! Дорого же обошлась ему новая игрушка! Он обычно не любит раскошеливаться. Проклятый скряга!
— А ведь красотка хороша, что говорить! На неё не жалко денег, если у человека водятся лишние доллары. Такую аппетитную штучку не найдёшь во всей Луизиане. Я бы и сам не прочь…
— Ха-ха-ха! — громко захохотал надсмотрщик. — Ну что ж, попробуй, если есть охота, — добавил он многозначительно.
— Сознайся, Билл, только без увёрток: может, ты и сам уже пытался?..
— Сказать по правде — нет, не пришлось. Уж я бы сумел, если бы взялся за дело. Да только я слишком мало пробыл на плантации. К тому же она чертовски задирает нос, гордится своей учёностью и прочим и думает, что она не хуже белой. Сдаётся мне, что старая лисица быстро собьёт с неё спесь. Девочка немножко побудет с ним — и тогда будет рада погулять в лесу с каждым, кто её позовёт. Тут уж мы не упустим своего, будь покоен!
Работорговец что-то пробормотал в ответ, но они уже отъехали довольно далеко, и мы не расслышали продолжения их разговора. Как ни нелепа была эта болтовня, всё же она причинила мне новую боль и ещё усилила моё желание скорее спасти Аврору от грозившей ей жестокой участи.
Я подал знак своему спутнику, и мы выехали из-под дерева, а через несколько минут уже свернули на дорогу, ведущую в лес.