Квартеронка

Меня терзали не их рассуждения об Эжени, но нескромные отзывы об Авроре. Я не стану повторять здесь грубые шутки на её счёт, непристойные намёки, низкие предположения и язвительные насмешки над её невинностью.
Один из собеседников, некий Севинье, был особенно отвратителен, и раза два я чуть не бросился на него. С большим трудом мне удалось себя побороть. Не знаю, долго ли я выдержал бы эту пытку, но тут произошло событие, которое сразу вытеснило у меня из головы и этих сплетников и их гнусную болтовню: в зал вошла Аврора.
Они как раз снова заговорили о ней — о её скромности и необыкновенной красоте. Они спорили о том, кому она достанется, и уверяли, что, кто бы ни стал её хозяином, он сделает её своей наложницей. Они разгорячились, описывая её прелести, и начали заключать пари, чем кончатся торги, как вдруг спор их прервали слова:
— Смотрите, смотрите! Вот она!
Я невольно обернулся. В дверях стояла Аврора.