Смертельный выстрел
— Вот чертовское-то счастье! — крикнул он, ударяя кулаком по столу так, что все бутылки и стаканы запрыгали на нем. — Я дал бы охотно сто долларов за то, чтобы быть на месте этого Дерка, какой там он ни на есть, черт возьми!
— Почему, Джим? Почему, мистер Борласс? Почему, капитан? — посыпались вопросы со всех сторон.
— Почему? — загремел Борласс в ответ. — Почему? Потому что этот Кленси, этот самый Кленси, это тот самый, который под присягой показал перед присяжными, перед дюжиной толстопузых ноющих мексиканцев, что я украл лошадь у него! Не только присягнул, но ему и поверили, а меня взяли… меня, Джима Борласса… привязали к позорному столбу и отодрали кнутом на площади. Да, братцы, отодрали! И драл меня мексиканский негр по приказанию одного из констеблей, которых они называют алгвазилами. У меня до сих пор еще остались шрамы от ремней, я могу показать тому, кто не верит мне. Вам-то мне не стыдно показать… есть эти шрамы и у вас, я думаю. Нет, я помешаюсь от бешенства при мысли о том, что Чарльз Кленси увернулся от меня, а я поклялся отомстить ему. Я знал, что он приезжал в Техас. Я ждал и подстерегал его здесь все время и вдруг!.. Кто-то другой нарушает все мои планы и этот кто-то — Ричард Дерк! Я завидую этому Дику Дерку! Будь он проклят за это!
— Будь проклят Дик Дерк! Будь он проклят за это! — крикнули все в один голос.
Пьянство продолжалось далеко за полночь, угощал Квантрель за свой счет. Все пили и удивлялись, что у такого бедно одетого человека так много золота и банковых билетов. Борласс ничему не удивлялся. Он хладнокровно следил за разными приметами, дававшими ему ключ к разгадке. Когда незнакомец, называвший себя Филем Квантрелем, вытер губы носовым платком и затем, кладя его обратно в карман, уронил нечаянно на пол, Борласс незаметно поднял его и отошел с ним в сторону. Развернув его, он внимательно исследовал инициалы на метке, а когда, час спустя, они остались вдвоем с незнакомцем, чтобы распить последнюю бутылку, Борласс наклонился к нему и с сатанинским выражением лица шепнул ему на ухо: «Ваше имя не Филь Квантрель, а Ричард Дерк».