Проверяя Сенатора (ЛП)

которое он жаждет. – Как долго он замешан в подобном виде сцен с пытками?  –
спрашиваю я Арчера, понизив голос, и думаю о Ксавии. Никогда в жизни Норту не удастся
заполучить ее в свои руки.
– На сколько я могу знать, очень давно.
Есть кое–кто, кого хочет лидер свободного мира, и все сильнее и сильнее я убеждаюсь, что
это она. Он хочет не просто мою сабу, он хочет Ксавию. Каким–то образом этот ублюдок
узнал, что она моя саба, и сейчас он охотится за ней.
Я готов пробить стену и от злости сжимаю челюсти.
– Насколько он близок к кланам Стиллманов и кланам Кеннеди? Я имею в виду помимо
политики. Что–то типа помощи в подковерных играх.
Арчер вздыхает.
– Дай мне секунду.
Насколько я помню и знаю, как знают и остальные члены Холма, у Норта есть
долгосрочные связи со Стимланами и Кеннеди, также как и у множества мною уважаемых
членов Конгресса. Пока Арчер порхает пальцами по клавиатуре, я переписываюсь с
Оливером по поводу моего расписания на понедельник и прохожу в пустой офис,
расположенный дальше по коридору, делая пару звонков. Пролистывая контакты, я
смотрю на имя Ксавии и, бл*дь,... я хочу ей позвонить, но я должен сохранять присутствие
духа. Когда я возвращаюсь, Арчер стоит около принтера.
– Вот. Список их последних дружеских встреч. Я все еще работаю над ее кузеном и с тем
дерьмом, в которое он вляпался. Я почти добрался.
– Бл*ь. Есть хоть какая–нибудь идея, почему он в Вашингтоне?
– Когда у меня будут неопровержимые доказательства, ты будешь первым, кто об этом
узнает.  – Он протягивает мне огроменный список длиной в три страницы. – Здесь ты,
возможно, найдешь то, что хочешь знать про президента.
Месяц назад Норт пригласил их на частный показ документального фильма в Белом доме.
Переименовал библиотеку в честь дяди Ксавии. Принял участие в праздновании Дня
рождения ее деда на Манхэттене. Был на борту яхты, направляющейся в Бимини на
протяжении дня, проведя его за глубоководной рыбалкой снова со Стэнли. Он и Стэн
работали в нескольких крупных благотворительных фондах в Чикаго, Лос–Анджелесе и
Майами, а в Европе во Франкфурте, Стокгольме и Праге.
– Стэн и президент непосредственно связаны с увеличением осведомленности
международной общественности к болезни Альцгеймера и здравоохранении.  –
просматриваю быстренько.
Арчер фыркает.
– Если это именно так, как ты называешь это.
***
 Я покидаю подземную стоянку и возвращаюсь в свой офис, потянув узел на галстуке и
ослабив его. Почти пять и на дорогах полно машин. Весь мой день был пущен коту под
хвост и я мало успел сделать по отношению к своей законодательной деятельности за
исключением того, что я присутствовал на двух скучных встречах. Для сенатора, эта
гребанная пара встреч считается долгой и нудной и в течение нескольких часов я
постоянно висел на телефоне. Отчасти Кса, Оливер и Нора знают про обед с Джексом, но
только Ксавия знает, что эта встреча касается Дома. Никто не имеет понятия, где я был эти
последние два часа.
Дерьмовый день, чтобы отсиживаться, но я ведь могу писать сообщения. Оливер, Нора, и
я переписываемся. Другие сотрудники доводят до меня последние сплетни, которые
исходят от Кубинской торговой политики, находящейся в состоянии изменения.
Избиратели хотят гарантий того, что не случится очередной всплеск. Выехав на улицу, я
включаю навигатор, и медленно продвигаюсь вперед, пока не оказываюсь около заднего
входа в свое здание. Я звоню, разговариваю с Кса. Она спустится через пять минут, и я
откидываюсь на подголовник, заставляя свой разум перестать кипеть.
Когда я вижу, как начинает открываться задняя дверь, я выхожу из машины, поднимая
очки на макушку.
– Все в порядке?  – Я произношу это слишком резко, глядя на озабоченное выражение лица
Кса.
– Отлично,  – уверяет она меня с натянутой улыбкой. – Просто не знаю, чего ожидать.
– Бен,  – голос Норы звучит из–за Ксавии, прежде чем она попадает в поле моего зрения. –
Тебе лучше уехать. Журналисты окружили здание. Один из охранников, возможно, слил
прессе то, что видел Мисс Кеннеди.
– Спасибо, Нора. Напомни мне повысить тебе зарплату, – говорю я серьезно. С меня
достаточно и этого.
– Я думала, что мы хотели, чтобы они сделали несколько наших фотографий?  – Голос
Ксавии звучит обеспокоенно и я напряженно киваю.
– Мы сделаем это. Надо решить когда. Время и место, где это произойдет, решение
остается за нами.
Нора машет нам и я беру Кса за локоть, провожая ее к пассажирской двери, наслаждаясь
шлейфом ее духов, разносящемся в горячем летнем воздухе. Если бы не было радом Норы,
то мне было бы дважды насрать на журналистов, я бы поцеловал Ксавию так, что она
застонала бы и заставила бы меня забыть все то дерьмо, которое засело в моем мозгу.
Усилив свою хватку на руке Кса, я притягиваю ее к себе.
– Что мне надо сделать, чтобы ты вернулась в мою квартиру и я раздел бы тебя догола.
Связал тебя шелковой веревкой и вошел в тебя.
– Нам лучше уехать,  – шепчет она.
Глядя ей в глаза, я нахожусь на грани того, чтобы не наброситься на ее идеальный ротик.
Ну и пусть моя помощница смотрит – мне плевать!
– Беннетт?  – тихо спрашивает Кса.
– Да, правильно,  – говорю я. Ладно, сейчас наступает тот момент, когда я отпускаю ее
руку. Я делаю это, киваю в ответ Норе и обхожу машину, скрежеща зубами.
– Чего же ты хочешь?  – спрашивает меня Кса, когда я сажусь в машину и поворачиваюсь к
ней, не желая больше терять время.
– Этого.  – Я с жадностью набрасываюсь не ее губы в голодном поцелуе, все этим
демонстрируя, что она первая в моем меню. – Я хочу тебя подо мной, я еще лучше, свое
лицо у тебя между ног.
– Еще два дня,  – шепчет она возле моих губ.
Я рычу:
– После произошедшего сегодня это вряд ли возможно. Я не знаю, смогу ли я
продержаться еще пять секунд.  – За прошедшую неделю наши графики были насыщены
событиями, да еще и снующий вокруг персонал, заставили нас умерить наши свидания
«кожа–к–коже». Но только не сегодня. Я отпускаю ее, давая себе время, чтобы переварить
тот факт, что мы, блядь, не собираемся трахаться в ближайшие три минуты.
– Ты уверен, что все хорошо? Нормально прошла встреча с Джексом? Он заезжал на
минутку.
Мать его. Прежде, чем проклятья вырываются из меня, я вдыхаю и беру себя в руки.
– Да все нормально, он, возможно, приходил по поводу кубинских чиновников.
– Похоже, он был расстроен.  – Она опускает солнцезащитный козырек, пока я завожу
машину и выезжаю из переулка. Если бы я мог сказать ей правду, то я бы сказал. Но с чего
начать... я наблюдаю за ее бабушкой и дедом, также как и за ее кузеном. Без какого–либо
плана или доказательств я не могу беспокоить ее своими предположениями.
Я смотрю через боковое стекло, готовясь выехать на аллею.
– Боже, посмотри сколько народу.
– Неужели у них нет больше ничего более интересного, чем писать о нас,  – говорит она,
вцепившись в консоль, ее глаза широко распахнуты и смотрят в сторону толпы репортеров
и фотографов, расположившихся вдоль тротуара, словно стадо антилоп гну.
– Не волнуйся,  – успокаиваю я, сжимая ее руку. – Наши окна затонированы. – Я добавляю
газа и выезжаю на улицу, в то время, как несколько фотографов делают бесполезные