По следам рыжей обезьяны
13.25. Слышу шорох ветвей недалеко и ниже по склону. Пошел посмотреть и увидел трех сиамангов. Они кормятся молодой листвой.
13.30. Продолжают кормиться. Самец, самка и крупный детеныш.
13.40. Самка меня заметила, и семья молча сбежала. Детеныша нес самец.
Я снова вспоминаю об орангутанах и неторопливо возвращаюсь к нашему лагерю другой дорогой. Больше мне не попадается ни одного следа рыжей обезьяны — но не вечно же человеку везет! Джунгли несут мне радость — там скрывается такое неисчерпаемое богатство животных и растительных форм, что почти каждый день меня ждет какое-нибудь новое открытие.
В районе Рануна обитало неимоверное количество разнообразных обезьян. Через каждые несколько минут я встречал по дороге длиннохвостых макак, свинохвостых макак или прелестных, серебристо-серых тонкотелов. Иногда мне попадались и гиббоны, но чаще я их слышал, не видя.
В этих местах постоянно обитали пять семейств сиамангов. Две семьи жили к северу от реки, а семью с Лианг-Джеринга я видел всего несколько раз. Рядом с нами жила тройка спокойных обезьян, часто бродившая вокруг водопада, но вот соседи у них были весьма интересные — стая из пяти обезьян, владевшая склонами позади слоновых пещер. Вождем у них был громадный черный самец — самый крупный сиаманг, которого я видел, и я окрестил его Гитам (Черный).
Как-то утром я проходил через их территорию, и мое внимание привлекли звуки борьбы где-то впереди; я осторожно подкрался и стал свидетелем яростной схватки двух сиамангов. К моему удивлению, Гитама гонял по склону холма самец, уступавший ему в росте, которого я принимал за его сына. Животные так быстро носились туда-сюда, что у меня замельтешило в глазах. В конце концов Гитам отступил, а молодой самец вернулся к остальным обезьянам. Несколько дней спустя я встретил Гитама — он скрывался неподалеку от четверки родичей, явно держась на почтительном расстоянии. Я встречал его затем несколько раз, он был все еще в полном одиночестве, и, насколько мне известно, он так и не присоединился к своей группе. Я понятия не имел, отчего разгорелись все эти страсти: то ли его выгнал из семьи собственный сынок, то ли его место занял красивый молодой самец, или он был просто случайным и незваным гостем, чье присутствие настоящий предводитель стаи не намеревался долго терпеть.
Орангутанов в лесу было предостаточно, и, пока продолжался сезон созревания плодов драконтомелума, я успел сделать множество хронометрированных и очень интересных наблюдений. Одной из самых поразительных личностей был старик Ко. Ко возглавлял группу примерно из двадцати орангутанов, которые бродили по трем долинам, входившим в исследуемый участок. Его главный противник, Мо, самец колоссальных размеров, верховодил в немногочисленной группе, обосновавшейся в глубине холмов. Как только Ко со своими подданными уходил на западные окраины своих владений, Мо со своими спутниками тут же, не упуская возможности, просачивался поближе к реке. Как и соперники на Калимантане, эти двое тоже разрешали свои разногласия на дальней дистанции, и их удивительные гулкие вопли раскатывались по долине. Но они ревниво охраняли границу, проходившую по реке, от двух соперников на противоположном берегу, с которыми у них шли непрерывные перебранки.
У Мо были круглое, как полная луна, добродушное лицо и необычайно длинная шерсть на руках и на спине, так что он восседал на дереве, как громадный шерстяной шар. Ко, наоборот, зарос клочковатой бородой, лоб у него был высокий, а на его треугольном лице застыло угрюмое выражение. И хотя меня он опасался, остальные обезьяны боялись его, как огня, и я видел, как одна перепуганная самочка целых три часа пряталась в густой листве, только бы не попасться на глаза Ко, который кормился на нижних ветвях. И только когда он отправился на поиски укромного местечка для отдыха, она решилась съесть свою долю кислых плодов.
Однажды утром я встретил Ко, быстро двигавшегося по слоновьей тропе под деревьями. Я пошел за ним, держась поодаль, но скоро потерял его из виду и вышел по тропе на берег реки. Я так и не узнал, куда он исчез, но, если бы я за ним не пошел, я пропустил бы одно из самых фантастических зрелищ из всех, что мне довелось наблюдать. Над бурным потоком склонилось исполинское фиговое дерево, на котором как раз начинали наливаться и созревать грозди сочных плодов. Темно-рыжая самка оранга уже обнаружила это роскошное пиршество и методически прокладывала себе путь по самым верхним ветвям. Я отыскал на крутом склоне изогнутый корень, на котором устроился со всеми удобствами, соорудив себе из плаща и нескольких веток хлипкое, но вполне пригодное прикрытие, из-за которого можно было наблюдать за последующими событиями.
В первый день события разворачивались медленно. Оранги один за другим приходили на этот склад урожая, и передо мной прошла вереница черных лиц: каждый в свой черед наедался до отвала и уходил. К вечеру в пиршестве приняли участие стая птиц-носорогов и стадо длиннохвостых макак, которые подняли такую возню, что громадное дерево ходило ходуном.
На следующее утро оранги — два молодых самца, две самки и подросток — собрались позавтракать спозаранку. Новые птицы-носороги и две гигантские белки составили им компанию. Орангутаны мирно кормились, пока не появился маленький дымчатый самец. Он взобрался на длинный пологий сук, но чем-то, как видно, разозлил одного из больших самцов, уже завладевших деревом. Громадный верзила бросился на новичка и погнался за ним, визжа, вниз по дереву и вдоль склона холма. Эта гонка продолжалась довольно долго, оба самца несколько раз пронеслись по широкому кругу, причем их разделяло всего несколько ярдов. Я уже думал, что преследователь нагонит свою жертву, как вдруг он потерял интерес к этой гонке, их пути разошлись, и победитель вернулся к оставленной трапезе.
Снова воцарилась мирная тишина, но не надолго. Дикими прыжками, сотрясая сучья, семья из пяти сиамангов с треском и шумом прорвалась сквозь лиственный полог и устроилась как раз напротив плодоносного дерева. Теперь наконец-то мне предстояло увидеть, как ладят между собой сиаманги и орангутаны. Сиамангов, конечно, манили спелые плоды, но посмеют ли они попробовать их в присутствии уже воцарившихся здесь орангов?
Мне не пришлось долго ждать. Мощным прыжком самец сиаманга переметнулся на нижний сук фигового дерева, и за ним без промедления последовала вся семья. Докучая остальным участникам пира, они принялись сновать туда-сюда, легко перепрыгивая с одной ветки на другую и срывая по дороге желтые плоды. Пожилой самке мешал двигаться крохотный, черный, как уголек, детеныш, прицепившийся у нее на животе, но и она без труда обгоняла любого оранга. Внезапно, без всякого предупреждения, четверка взрослых сиамангов всем скопом набросилась на маленького орангутана, который весело играл в сторонке. Услышав его отчаянные вопли, мать бросилась на помощь, и злые черные обезьяны разбежались. Разъяренная самка схватила перепуганного детеныша и, изо всех сил прижимая его к себе, унесла из опасной зоны. Казалось, этот случай встревожил орангов — они один за другим стали удаляться, и остался только молодой самец, продолжавший жевать плоды на нижней ветке. Сиаманги решили не упускать новую возможность и снова помчались в атаку: четверка черных фурий обрушилась на ничего не подозревавшего оранга. Он неуклюже отскочил к концу ветки и, поспешно оглянувшись через плечо, прыгнул прямо в воздух, спасаясь от ужасных преследователей. Он с треском свалился в крону дерева, что росло пониже, — приземление было, прямо скажем, не очень удачное — и торопливо забрался в надежную развилку, где стал зализывать раны, поджидая, пока ненавистные сиаманги отправятся восвояси.
Сиаманги, однако, не торопились. Набив животы сладкими фигами, они устроились на отдых. Малыш играл рядом с матерью, но движения у него были совсем неуверенные — должно быть, ему было всего несколько месяцев от роду. Все увиденное меня потрясло. Я не мог себе представить, чтобы стайке сиамангов удалось обратить в бегство более крупных орангов, но было совершенно ясно, что, непрерывно изводя их и внезапно нападая на молодых или оставшихся в одиночестве животных, они выиграли сегодняшнюю битву. Это были соперники, с которыми на Борнео рыжим обезьянам сталкиваться не приходилось.
