Огненный скит.Том 1
И контуры небольшого подмосковного Хотькова невольно угадываются в современных его рассказах. Города, тяготеющего к деревне. Это с годами он стал промышленным центром, настоящим городом, но основа, опора и крепость его – всё же деревня. И в основе характеров нынешних хотьковцев – характеры предков, что жили в Мутовках, Кудрине, Ахтырке. Об этих людях – рассказы Любопытнова. Его сборник «Три месяца лета» – рассказ о людях нравственно чистых, трудолюбивых, умеющих ценить хорошую шутку и добрый разговор. Книга была издана в 1988 году в издательстве «Советский писатель» 30-тысячным тиражом.
Ещё будучи студентом факультета журналистики МГУ, начиная с 1963 года, Любопытнов много печатался в районной газете «Вперёд». Тогда-то читатели и познакомились с его стихами, рассказами, повестями. Это был поиск жанра, поиск своего места в литературе. Но предпочтение в творчестве Юрий Любопытнов стал отдавать рассказу. Постепенно он вытеснит остальные литературные пристрастия. И хотя поначалу из «толстых» журналов приходили лишь доброжелательные рецензии с вежливым отказом в публикации, Любопытнов не сдавался, с завидным упорством продолжая работать. Правда, иногда у писателя закрадывались сомнения: «Уж не графоман ли я? Пишу, пишу, сколько лет уже посылаю свои рассказы, и никак их не принимает «большая» литература», – досадовал, скорее, сам на себя, чем на кого-либо молодой литератор. И, как нередко бывает, помог счастливый случай…
Пришел в районную газету «Вперёд» в 70-х годах новый редактор А. В. Диенко, прочитал рассказы Юрия Любопытнова и предложил ему познакомиться с писателем, что живет в Абрамцеве. Что, мол, в своём соку вариться? Пусть настоящий писатель оценит твоё творчество! Так состоялось знакомство с Юрием Казаковым, известным писателем, чьими рассказами зачитывались тогда не только у нас в стране, но и далеко за пределами тогдашнего Советского Союза.
Это Казаков в одном из писем-рекомендаций назвал Любопытнова «рассказчиком чистых кровей», разглядев в нём тот дар, что отличает человека, просто владеющего пером, от настоящего писателя. И ещё назвал Любопытнова «писателем перспективным». Лестные характеристики подтвердились в дальнейшем, в 1982 году, когда в «большой литературе» – журнале «Москва» – был опубликован первый рассказ Любопытнова «Заступник Кузьма Лычков», и в 1983 году, когда Любопытнов – участник Y общемосковского Совещания молодых писателей – был отмечен в числе лучших. Тогдашний секретарь правления Московской писательской организации О. Попцов назвал его и нескольких других авторов «подлинным открытием совещания». А год спустя, кому дорог был писатель Ю. Казаков, увидели его глазами Ю. Любопытнова, написавшего в «Литературной России» очерк «Дом в Абрамцеве», посвящённый памяти безвременно ушедшего из жизни Юрия Казакова. И тогда многие смогли убедиться, что Любопытнов оказался достойным учеником. Его «Дом в Абрамцеве» – прекрасно написанный рассказ об одном из интереснейших писателей-современников, чьё творчество развивалось и совершенствовалось на просторах Радонежья.
Рассказы Юрия Любопытнова, его лирические миниатюры не раз печатались в издававшейся для соотечественников за рубежом газете «Голос Родины», в журнале «Юный натуралист», в других изданиях.
Его рассказы не спутаешь с другими, они написаны у нас, в Абрамцеве, Хотькове. Радонежье стало для писателя с самого начала творческой жизни тем чистым родником, откуда черпает он вдохновение. Интерес к историческому прошлому, желание узнать больше о том, как жили предки в этих удивительных местах, побудили Юрия Любопытнова к поиску фактов, подтверждающих догадки. Почему, например, здесь, вблизи Хотькова, – урочище Казаково? Что прячется за этим названием? Вот уже рождается замысел исторических повестей «Радонежская засека» – одна из них – о том, как отбивались от нашествия ордынского наши предки, отрезая путь врагу огромными лесными завалами-засеками.
Немало тропинок исходил Юрий Любопытнов по нашему краю, немало книг переворошил, прежде чем написал свою «Сечу на Клинском лугу», закончив ее словами: «До сих пор под Кудрином известны места, связанные с битвой, прошедшей между казаками и мужиками в 1609 году. Луг под деревней, где сошлись два отряда, до сих пор зовется Клинским. Рядом с ним склон прозывается Сеча, а поляна у ведущей в село Озерецкое зарастающей теперь дороги, где была стоянка сечевиков, зовется Казаково».
Он несколько лет возглавлял краеведческий отдел Государственного музея-заповедника «Абрамцево». Буквально физически соприкасался с прошлым Радонежского края, знакомясь с историей экспонатов, уже собранных и поступающих.
Изданную в 2004 году книгу «Хотьково и его окрестности» автор закончил послесловием – призывом к землякам пополнить музей материалами из домашних архивов. «Всё это не только интересно, но и крайне важно сохранить для наших детей и потомков, чтобы они выросли людьми, ведающими свою родную отечественную историю».
Последняя книга, получившая лестные отзывы читателей – повесть «Свет над Маковцем» – о юности Варфоломея, будущего Сергия Радонежского. Книга задумывалась, как первый шаг на пути к празднованию 700-летия со дня рождения православного святого.
Любопытнов полон творческих замыслов, он много и увлечённо работает, всё глубже осваивая новый для себя жанр исторического романа.
Писатель, казалось бы, далекий от проблем современности, увлечённый творчеством, по-своему участвует в жизни родного края и страны. Своими произведениями он прокладывает пути от прошлого к настоящему и будущему. Без такой связи времен трудно выстоять в том бесконечном потоке преобразований, что захватывает наше общество и порой ведет к утрате достойных жизненных ориентиров.
Многое уже сделано, написаны рассказы, повести, исторические романы, эссе. Поиск «золота викингов» продолжается. Продолжается и творческий поиск писателя. Он ищет ответы на сегодняшние вопросы, пристально вглядываясь в прошлое. Он рассказывает о прошлом так, чтобы каждый почувствовал себя ответственным за происходящее сегодня. Ведь и оно, это сегодня, неизбежно станет прошлым.
Ксения Кальянова
Огненный скит
Пролог. ВАРЯЖСКОЕ ЗОЛОТО
Мечи их скрестились. Лязгнула сталь. Меч Асвида скользнул по мечу руса и упёрся в широкий крыж, предохраняющий руку от ударов. Он увидел глаза руса. В них горел огонь ярости и упорства. Рус оттолкнул Асвида ногой, ударив в колено, и занёс своё оружие над его головой. Викинг отклонился от звенящей стали, прикрывшись щитом.
«Славный рубака, – подумал Асвид, отступая к воде. – Мне бы таких с десяток в команду и можно идти на любые подвиги».
Не полагал он, что местные жители окажут его отряду такое сопротивление. А этот рус просто взбесившийся какой-то. Машет мечом без устали, как ветряная мельница.
Его люди были уже на корабле. Асвид вскочил на сходни и продолжал отбиваться от наседавшего противника. Тот был упрям и решителен. Доски гнулись под тяжестью сражавшихся.
Викинг был высок и силён. Длинные светлые волосы трепал ветер. На груди поблёскивала лёгкая кольчуга. Сколько таких единоборств пришлось ему выдержать в течение жизни – не сосчитать. Никогда ещё вражеский меч не побеждал его. Но такого напористого и могучего противника он встречал впервые.
Рус был без брони. Ростом пониже Асвида, он превосходил его размером плеч и торса. Его рука уверенно держала тяжелый меч, который, блистая, словно молния, с шумом рассекал воздух. Если бы не умение викинга прикрываться щитом, удары этого воина-кувалды давно бы достигли цели. На нём была белая просторная полотняная рубаха, спускавшаяся чуть ниже колен, на ногах – белые сапоги из тонкой кожи, с высокими голенищами, под коленом подхваченные узким ремешком.
Его подбадривали соплеменники, собравшиеся на берегу, потрясая копьями и ударяя обнажёнными мечами о щиты. Викинг отметил, что этот народ соблюдает негласные заповеди поединков: двое дерутся – третий в стороне. Его команда также не вмешивалась в исход боя, молча наблюдая с борта судна, чем закончится это сражение.