Сержант милиции (Часть 1)

Плавать Наташа не умела. Всякий раз, когда Николай пытался завести ее поглубже, она вырывалась и, как полагал Ленчик, визжала. 
Да, Наташа действительно визжала - она боялась глубины, и всякий раз, как только чувствовала, что дно уходит из-под ног, на нее нападал страх. 
- Чего ты боишься, трусиха? - успокаивал ее Николай. - Ведь это же очень просто, работай одновременно руками и ногами. Не бойся. Я буду поддерживать. Плыви. Так, так... Вот и прекрасно! Замечательно! Не части руками. Дыхание, дыхание! Сколько раз тебе говорить об этом? 
- Ну хватит же, хватит, - задыхалась Наташа. - Я устала, держи меня. 
Ленчик отчетливо видел, как Наташа лежала на ладонях у Николая. Сколько бы он дал за то, чтоб это были ладони его, Виктора Ленчика. 
После того как Наташа отдохнула, Николай вновь принялся за урок плаванья. По-прежнему поддерживал девушку на своих широких ладонях, он зашел поглубже и там отпустил ее. 
- Теперь к берегу! - скомандовал он и отошел в сторону. 
Несколько секунд Наташа держалась на воде самостоятельно. Глядя на ее испуганное лицо, Николай от души хохотал. 
- Молодец! Замечательно, - подбадривал он. - Еще рывок, и ты у берега. Ноги, ноги! Почему ты не дышишь? 
Наташа хотела что-то ответить, но хлебнула воды и закашлялась. Через несколько секунд ее голова скрылась под водой. 
- Негодяй, ты ее утопишь! Ты!.. - бесновался Ленчик. 
Николай быстро подскочил к Наташе и поднял ее. 
Она крепко обвила его шею и, как ребенок, прильнула к нему. Бинокль дрогнул в руках Ленчика. Это было свыше его сил. Он заскрежетал зубами. Правая нога его подвернулась, он инстинктивно подался вперед и, не удержав равновесия, полетел в воду. 
Плавал Ленчик плохо. Тяжелый военный бинокль и фотоаппарат, висевшие на шее, тянули на дно, костюм и ботинки связывали движения. Он изо всех сил работал руками и ногами, чтобы добраться до мостика. Лицо и волосы его были покрыты тиной и водорослями. 
Когда Ленчик, пошатываясь, вышел на берег, первое, что бросилось ему в глаза, был отцовский "ЗИС" и шофер Саша. Саша растерянно смотрел на Виктора и никак не мог понять, что произошло. 
- Домой! Быстрей домой! - приказал Ленчик шоферу и мокрый, в тине и водорослях, плюхнулся на заднее сиденье, устланное дорогим ковром восточного рисунка. 
12 
Наташа гладила свое любимое платье. Вечером она пойдет с Николаем в театр. 
- Мамочка, ты знаешь, ведь Ленского будет петь сам Лемешев. Мне просто повезло. 
Но матери было не до оперы и не до Ленского. 
Несколько раз Елена Прохоровна пыталась серьезно поговорить с дочерью о ее будущем, но всякий раз Наташа или отшучивалась, или отговаривалась, что замуж ей еще рано, что это-де не в старину, когда выходили в шестнадцать лет. Но на этот раз мать проявила всю свою настойчивость. И это действительно был первый серьезный разговор двух взрослых женщин, где мать тонко поучала, а дочь смело не соглашалась. 
Елена Прохоровна повела с того, что попыталась раскрыть перед Наташей неприглядные стороны семейной жизни. Это она делала впервые. 
- С милым и в шалаше рай - это верно, - начала она. - Но надолго ли? О том, что бедность не порок - и с этим я не спорю. Но ведь это одни красивые слова. 
Выждав, не последуют ли возражения, Елена Прохоровна вкрадчиво продолжала: 
- Скажу тебе прямо, Наташа, мне не нравится твоя дружба с Николаем. Рано или поздно, все равно вы должны расстаться. И лучше рано, чем поздно. А вот свое отношение к Виктору ты должна изменить. Ты его просто унижаешь, а этого не следует делать. 
Елена Прохоровна бесшумно встала с кресла и так же бесшумно подошла к окну. В комнате повисла тишина. 
- Подойди сюда, - снова первой заговорила мать. - Посмотри. - Она указала на улицу, где стояли милиционер и прохожий. Очевидно, прохожий допустил какое-то нарушение порядка. - Ну чего он привязался? Что этот прохожий сделал? Наверное, всего лишь попытался перейти улицу не там, где положено. Эка беда. А ведь он формальным образом придрался. Вот и с твоим так. О боже, как это унизительно! 
Оставив утюг на платье, Наташа подняла голову. Некоторое время она безмолвно смотрела на мать. Потом голосом, в котором звучала обида, сказала: 
- Мама, как ты неправа. Ведь он выполняет свой долг. Он несет государственную службу. 
- А разве я возражаю против того, чему вас учат в университетах? Я только хочу, чтобы ты отличала красивое от уродливого, возвышенное от низкого. А то, что там происходит, - унизительно. 
Наташа с обидой посмотрела на мать. 
- Хорошо, допустим, что у этого гражданина, которого остановили за пустяк, отвратительное настроение. Пусть ему кажется, что его незаслуженно отчитали, хотя я убеждена, что это не так. Но что будет делать этот гражданин, если, придя домой, он увидит, что его квартира ограблена? Куда он побежит за помощью? 
- Ну, разумеется, он заявит в милицию. 
- Вот вам первое противоречие, - обрадовалась Наташа. Про утюг она совсем забыла. 
- Какая ты все еще глупенькая. Разве я оспариваю полезность милиции? Наоборот, я уверена, что она необходима так же, как дворники. Что стало бы без дворников в Москве через неделю? Москва заросла бы грязью. Они тоже несут службу. 
- Да, они тоже люди. Тоже несут службу. Влюбляются, женятся... - Словно споткнувшись, Наташа остановилась. Краска залила ее лицо. - А потом, потом... Я совсем не понимаю, мама, почему ты с каким-то особым наслаждением льешь грязь на нашу дружбу с Николаем? Что он тебе сделал плохого? Тебя не устраивает его зарплата? Что он из простой рабочей семьи? - Наташа поняла, что говорит лишнее и замолчала. 
В комнате уже начинало попахивать гарью, но ни дочь, ни мать не замечали этого. 
В эти минуты Елена Прохоровна особенно остро почувствовала, что дочь уже взрослая. И это чувство ухода дочери из-под полной и неограниченной власти матери насторожило Елену Прохоровну. Ей хотелось крикнуть: "Да как ты смеешь, негодная! Ты с кем разговариваешь?! Кто я тебе?!" Но она сдержала себя, боясь испортить дело. 
- Ты не горячись, Наташа. Если тебя раздражает такой мой тон, я могу говорить и без тона. Как мать я не допущу ничего серьезного между тобой и Николаем. Вы никогда не будете вместе. Все, что ты от него ожидаешь, то, что он где-то там заочно учится - это журавль в небе. А вот, если бы ты помягче и повнимательней относилась к Виктору, он давно бы сделал предложение.