Джакс (ЛП)
– Наслушался этого до конца своей жизни, – отец сказал, как отрезал, щёлкая выключателем. Нехарактерная тишина заполнила фургон, тем лучше для меня услышать дикое биение своего сердца.
Не обращая внимания на мои мучения, отец продолжил:
– Я не думаю, что Джаксон ожидал, что эта песня станет хитом. Его мать пыталась помочь ему, но он такой высокомерный засранец. Иногда так и хочется просто взять и встряхнуть маленького ублюдка…
– Точнее не скажешь, – пробормотала я. Я бы хотела встряхнуть его сама, но я боялась, что мои пальцы сомкнуться вокруг его горла, и я не буду способна остановиться и не убить его.
Отец свернул с главной трассы, и мы начали подниматься по холмистой дороге, набирая высоту. Я барабанила пальцами по своим бедрам, перемещаясь между волнением и страхом, когда он, наконец, съехал с этого пути на длинную, извилистую дорогу.
– Это твой дом? – я не могла сдержать шока в голосе.
Папа остановил фургон на парковке и откинулся на сиденье.
– Ага, – протянул он, глядя на массивный, богато украшенный особняк, словно он удивил его. – Как я и сказал, Энни хотела пространство для студии и для себя, и всё в таком духе.
– Вы могли бы разместить около семнадцати студий там, – сказала я сухо. Белый особняк светился в лучах калифорнийского солнца и гигантский, зеленый газон распростерся как ковёр, я описала бы как «зелёный и пышный» в одной из своих книг. Сильно пахло свежескошенной травой, что удивило меня. Энни и Наилс не были известны, как привереды ни в воспитании детей, ни в жизни.
Многое изменилось с тех пор, как я уехала, думала я. Отец взял мои чемоданы, и мы пошли по изогнутой ухоженной дорожке.
Тогда я почувствовала отчетливый запах марихуаны. Я заметила сигаретные бычки, разбросанные по краям дорожки.
Когда папа отворил входную дверь, я поняла, что на самом деле не так многое изменилось.
Но подозреваемые сидели на поношенных диванах, полностью отличаясь от богато украшенной обстановки. Улыбка коснулась уголков моих губ. Дом был новым и незнакомым, а вот люди? Люди ощущались как дом. Везде валяющиеся, кричащие, смеющиеся, треньканье акустической гитары пока где-то кто-то создавал музыку: эти звуки я некогда лелеяла.
Все были здесь к моему прибытию. Бэш был в углу, его руки беспрестанно барабанили по его бокам, даже когда все остальные части его тела были спокойны. Он первый заметил нас, что не удивило.
– Святое дерьмо, это же Бит! – он закричал. – Где тебя черти носили так долго, Наилс? Мы ждали!
– И ничего не долго, – зарычал папа. – Вам надо расслабиться.
Я рассмеялась над знакомой издержкой. Бэш не знал бы о расслаблении, даже если его ударить по голове. Главный барабанщик перепрыгнул и врезался в меня – нечто приблизительно похожее на объятия. Я откашлялась, прикрываясь рукой, и прерывисто вздохнула, чтобы отдышаться.
– Как ты, Бэш? – поинтересовалась я.
– Просто отлично, – он кивнул, покачиваясь телом под музыку, которую только он мог слышать. – Собираюсь показать тебе студию, Бит. Она потрясающа. Мы работали не покладая рук день и ночь.
– Вот ты и здесь, – Диггс пришёл за своими объятиями, витые порезы его лица перетекли в ломаную улыбку. – Хэй, Лили, – сказал он мягко.
Я удовлетворенно вздохнула от его хорошо знакомых объятий. Я никогда не забуду, как при первой встрече с Диггсом мне захотелось убежать от этих ужасных рубцов, что омрачали его лицо. Падения с такелажа было не достаточно, чтобы отпугнуть его от работы на Энни и, хотя он не лазал так много в те дни, он все еще был лоялен к ней. Без сомнений, он был прекраснейшим человеком, которого я когда-либо встречала. Всегда готов к рукопожатию или объятиям, из Диггса бы вышел отличный отец, если бы только правильная женщина могла бы разглядеть не только его шрамы. Казалось, у него был переизбыток любви и все это он сейчас вытеснял на мне.
– Твой отец говорил, что ты сейчас пишешь книги! – сказал он. – Я зашёл в интернет и нашел ту, про которую он знал. У тебя есть талант, Бит.
Мысль о том, что Диггс – кого я расценивала как второго отца – читает мои рассказы, заставила меня покраснеть.
– Ты читал мои книги? – пропищала я.
– Мы все, – Грэг Фингерс хохотнул, подошёл для лаконичного объятия.
– Я – нет, – прорычал папа. – Не все. Прости, Лилиана. Я забил на первой секс-сцене.
– Я рада, что вы читали, – я покраснела. Я разрывалась между восторгом и полным ужасом.
– Ты же знаешь, что парни так не разговаривают, – указал лениво Грэг. Я удивилась, что он уже был под кайфом.
– Это фэнтези, – поправила я его.
– Ты хочешь, чтобы парни так разговаривали? – Красти Пит произнёс это на заднем плане, и я была благодарна. Подавляющим запахом от него был пот.
– Было бы хорошо, – ответила я, что было встречено одобрительным смехом. Я засияла, чувствуя себя потрясающе – вернуться сюда к ним, моей своенравной группе дяденек, парням, которые никогда не были уверены, что должны быть моими друзьями или примерами для подражаний. На момент я забыла, почему уехала.
– Лилиана здесь? Почему вы не позвали меня?
Когда я повернулась и увидела синие глаза Энни Блу, я внезапно вспомнила, почему ушла. Её глаза были настолько похожи на глаза Джаксона, что я почувствовала яму, открывшуюся в животе.
– Вот и моя новая дочь, – проворковала она, обнимая меня сильнее. Краем глаза я заметила, как отец сияет от гордости.
– Хэй, Энни, – я сглотнула. Объятия со мной точно были не типичным действием для Энни. Но когда я отстранилась и заметила её элегантную юбку и платок земляного цвета, я поняла, что происходит.
Это было ещё одно переосмысление.
Энни Блу, рок-звезда, богиня и скоро станет моей мачехой. Он изменялась миллион раз в её тридцать с лишним лет в музыкальной индустрии. Своенравная дочь фолк-певца Рэндалла Блу, она шокировала мир, появившись в качестве лидера девчачьей панк-группы «Ультрафиолет». Её отец отрёкся от неё после того, как она стала часто устраивать множество эффектных выступлений по своему вкусу. Я думаю, он понял, что фамилия Блу была запятнана её выступлениями топлесс и толпы в школьных коротких юбочках, под которыми ничего не было.
После короткой реабилитации она распустила "Ультрафиолет" и начала сольную карьеру, собирая целые стадионы кричащих фанатов, ожидающих представления. Она пела как никто другой, мелодичный крик в три октавы и она безустанно гастролировала более десяти лет, собирая свою группу по всему миру, пять раз по-разному.
Сейчас, в свои сорок восемь лет она все еще прекрасна и играет роль старшей королевы, появляясь, как гость на нескольких музыкальных поп-записях, включаю девчачью группу Шоквэйв.