Адвокат черной королевы
Кошмар вернулся. Ей вдруг стало понятно, что делает здесь милицейская машина в предутренний час. В любом другом случае Лиза бы только порадовалась оперативности служителей закона, но сегодня… Они ждали ее!
Рассуждения Дубровской были недолгими. Идти в руки милиции тогда, когда на руках едва обсохла кровь, и надеяться на поддержку и понимание было непростительно глупо. Во всяком случае, Лиза в этом была убеждена.
Оставалось немногое: уносить отсюда ноги и молиться. Но что делать потом?
Включая зажигание, Лиза не искала ответ на этот вопрос. Она подумает об этом потом, позже. Когда будет в безопасности…
Она проснулась от жуткого холода. Тело ее свело судорогой, а голова гудела, как колокол. Салон ее машины превратился в ледник, а сама она в свежезамороженную рыбу.
Лиза провела ночь в автомобиле с выключенным двигателем. Вернее, она проспала там всего несколько часов, но этого оказалось достаточно, чтобы насквозь продрогнуть. У нее не было другого выхода: горючее следовало экономить. Конечно, деньги у нее были, но далеко не в том количестве, которое позволило бы снять номер в гостинице или же махнуть в другой город, подальше от неприятностей.
Воспоминания о жуткой ночи добавили мигрени в ее бедную голову. Необходимо было что-то предпринимать, но она не имела ни малейшего понятия, с чего следует начать…
Дубровская глянула на себя в зеркало. Зрелище оказалось не самым приятным. Лицо приобрело бледно-голубой оттенок, а губы на этом фоне казались просто черными. Она взяла помаду и пудреницу и попыталась привести себя в божеский вид. Стало еще хуже. Теперь она напоминала клоуна. Так нелепо смотрелась косметика на ее изможденном лице с лихорадочно горящими глазами.
Дубровская тяжело вздохнула. Внезапно зазвонил телефон. Этот звук показался ей сигналом с другой планеты, так неуместно звучал мотив легкомысленной песенки в тот момент, когда она находилась во власти ночного кошмара…
– Алло?
– Елизавета Германовна, это я. Не узнаете? Афонин.
Дубровская чуть не нажала отбой. Юрист, видимо, почувствовал ее испуг и, прежде чем она успела нажать на спасительную кнопку, поспешил продолжить:
– Не кладите трубку, прошу вас. С вами говорит друг.
Голос его звучал нормально, даже дружелюбно. Это озадачило Елизавету, и она как завороженная ждала продолжения.
– Вы не считаете, что нам следует встретиться? – спросил он.
В этом вопросе не было даже намека на ту похабщину, которой он изводил ее в последнее время. Или это ей только казалось?
– Зачем?
– Я думаю, вам захочется с кем-нибудь поговорить о событиях прошедшей ночи…
Это было правдой. Больше всего на свете Лизе хотелось кому-нибудь расказать о том ужасе, который она успела пережить за прошедшие сутки. По иронии судьбы, первым ее слушателем должен был стать человек, которого она ненавидела и опасалась. Но поскольку он сам оказался вовлечен в водоворот печальных событий, игнорировать его предложение о помощи было бы по меньшей мере неразумно. Лиза решилась.
– Понимаете, – начала она. – Я до сих пор не могу прийти в себя…
– Я все прекрасно понимаю.
– Да нет! Вы наверняка думаете обо мне черт знает что! Но для меня стало полнейшей неожиданностью то, что мне довелось увидеть. Плешак мертв, а я даже не могу предположить, кто его мог убить!
– Мне ясно лишь одно: это не мы с вами.
– Вы правда так считаете? – обрадовалась Лиза. – Я боялась, что вы можете подумать…
– Что вы убили беднягу Плешака? Боже мой, Елизавета Германовна, как вы могли такое предположить?
Дубровская почувствовала, как тяжелый комок ее издерганных нервов разом разжался. На душе стало светло, а из-за туч, впервые за несколько последних дней, выглянуло солнце.
Лиза тараторила, как заведенная, пытаясь словесным потоком выплеснуть на собеседника весь пережитый ею кошмар.
– …я глазам своим не поверила. Он сидел в кресле и смотрел телевизор. Я разговаривала с ним, даже взяла его за плечо. А он упал! Я пыталась привести его в чувство. Если бы не кровь, я решила бы, что он пьян. Боже, как я испугалась! Я кричала и носилась как сумасшедшая…
Словно прорвало шлюз. Слова набегали одно на другое.
«Да, да…», «Как я вас понимаю», «Это было ужасно», «Кто бы мог подумать!». Афонин не скупился на сочувствие, а Лиза болтала без умолку.
Раздался звуковой сигнал.
– Какая жалость! – воскликнула Лиза. – Батарея вот-вот сядет, а зарядного устройства с собой нет.
Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru