До Новембер (ЛП)

Одна его рука держит меня за
голову, прижимая к груди, а другая
лежит на животе, где наша дочь.
— Мне... так было... стра-а-а-
шно, — всхлипываю я. — Би... Бист
снова спас меня.
— Ш-ш-ш, всё хорошо. Ты в
безопасности, — он повторяет эти
слова мне на ухо снова и снова.
Я убираю лицо с груди Ашера,
когда мистер Джеймс входит в
сопровождении офицера.
— Она в... — он смотри на нас,
и его лицо бледнеет. — Звоните, чёрт
побери, в скорую! — кричит он через
плечо.
Я смотрю вниз и вижу, что у
Ашера кровь.
— О, Господи! — кричу я. —
Тебя ранили.
Я стараюсь встать. Лицо Ашера
белое, как смерть. Он начинает
качать головой, притягивая меня к
себе.
— Пусти! Нам нужно осмотреть
тебя.
— Нет, это не я, — его лицо
беспокойно смотрит на меня.
Он поднимет меня, а я начинаю
извиваться.
Затем
я
чувствую
влажность между ног.
— Нет, — шепчу я, глядя на
Ашера. — Нет, — повторяю я,
умоляю его сказать, что этого не
произошло. Что это не у меня течёт
кровь.
— Я отвезу её в больницу. Так
быстрее, — говорит он отцу, но я
ничего не чувствую.
Этого не может быть.
— Я отвезу. Посади её в машину,
— спокойно произносит мистер
Джеймс.
Я
чувствую,
как
меня
поднимают, но моё тело онемело. Ни
слёз, ничего. Не знаю, дышу ли я
вообще. Всё, о чём я могу думать, —
это наша дочь.
***
Я
слышу
звук
пиканья
и
открываю глаза. Я смотрю на
больничный потолок и вспоминаю,
что произошло вчера.
Когда я попала сюда, спустя
десять минут приехал мой отец и
бабушка. Он был готов засадить мою
мать за решётку и убить. Моим
двоюродным
братьям
пришлось
удерживать его, чтобы он сам не
попал за эту решетку. Полиция зашла
к нам за показаниями, и из того, что
я поняла, моя мама долгое время
пыталась
получить
деньги,
оставленные её родителями, себе.
Мой бывший жених долго был её
игрушкой даже до того, как мы
встретились с ним. Они спали
вместе два года, пока однажды ей не
пришла в голову мысль свести нас,
влюбить меня в него, чтобы он
сделал мне предложение, а потом и
все остальное. Она не говорила, что
подразумевалось
под
всем
остальным, но сейчас это со мной
случилось. Он бы получил деньги, и
они снова начали жить вместе. К
несчастью для неё, я раньше узнала о
том, что они спят вместе.
Вероятно,
что
бабушка
и
дедушка указали пункт, согласно
которому деньги, в случае, если я
умру до того, как у меня появятся
наследники,
перейдут
на
счёт
благотворительных организаций. Моя
мать долгое время пыталась убрать
меня со своего пути. Кажется, моя
мать была в ударе на допросе и даже
рассказала полиции о том, как
устроила нападение на меня в Нью-
Йорке в надежде, что я впаду в кому
к тому времени, когда должна буду
получить наследство.
Она выяснила, что если я буду в
коме, то она автоматически станет
доверенным человеком в этом деле и
получит доступ к деньгам, когда счёт
будет открыт. Затем она с лёгкостью
смогла бы перевести всё себе. Она
также призналась, что послала мне
те цветы и заплатила мальчику
несколько сотен долларов, чтобы он
получил мою подпись на документе
о переводе денег, который она
отнесла юристу.
Я поворачиваю голову набок и
смотрю туда, где спит Ашер. Он
выглядит таким умиротворённым во
сне. Его мать принесла ему вчера
пару
футболок,
чтобы
он
мог
переодеться и отдать ту, что была в
моей крови. Его ноги скрещены. На
нём
черная
сильно
облегающая
футболка с длинным рукавом, через
которую я могу разглядеть мельчащие
очертания
его
тела.
Его
руки
сцеплены и сложены на прессе.
Рукава засучены так, что видны
татуировки. Его подбородок темнее
обычного. Он никогда не бреется на
выходных. А вчера он работал дома,
так что сейчас щетины еще больше.
За несколько недель его кожа
приобрела карамельный цвет из-за
работы на солнце. Готова поспорить,
что большинство женщин стараются
чаще проезжать мимо объектов, на
которых
он
работает,
снимая
футболку. Я знаю, что он снимает её
на работе, по крайне мере, иногда.
Он полностью загорел. Он красивый,
но
во
сне
он
просто
ошеломительный. Мне когда-нибудь
надоест на него смотреть?
Мои
руки
инстинктивно
движутся к животу. Почувствовав
лёгкий трепет, я произношу про себя
молитву, благодаря Бога за то, что
моя дочь в порядке. Врачи были
обеспокоены количеством крови,
которое я потеряла. После сотни
тестов они пришли к выводу, что
шейка
моей
матки
начала
кровоточить, когда я упала, пытаясь
поймать
пистолет.
Кровотечение
продолжалось, и врачи оставили
меня на ночь под наблюдением, а
также прописали постельный режим
в
течение
нескольких
недель.
Сегодня
утром
ко
мне
снова
заглянули
и
подтвердили,
что
кровотечение остановилось, а сердце
девочки стало биться всё более
отчётливо.
Доктор,
работавший
ночью, сказал, что всё будет хорошо.
Он также сказал, что отпустит меня,
как только появится мой врач, чтобы
подписать справки.
—
Проснулась?
—
тихо
спрашивает Ашер, и я улыбаюсь.
— Ага, — отвечаю, глядя на
него.
Под его глазами темные круги,
оттого что он не спал большую часть
ночи.
— Как ты себя чувствуешь? —
спрашивает он, поднимаясь, и кладёт
руку поверх моей.
— Лучше. Всё ещё уставшая, но
мне лучше.
— Хорошо, — он улыбается и
целует мою руку.
— Почему бы тебе не сходить и
выпить кофе?
— Ха, я в порядке.
—
Серьёзно,
малыш,
ты
выглядишь измученным. Иди выпей
кофе, походи немного и попытайся
найти моего доктора. Эта кровать
такая неудобная, поэтому я хочу
поскорее домой.
— Не знаю. У нас дома нет
такого аппарата, — отвечает он,
указывая на монитор, где отражается
сердцебиение нашей дочки.
Я смотрю на экран, и её
сердцебиение
ускоряется.
Потом
снова смотрю на Ашера и вижу всё
ещё
оставшееся
выражение
беспокойство на его лице.
— Врач не отпустит меня, если
посчитает это рискованным, —
стараюсь осторожно его убедить.
—
Знаю,
малышка,
—
соглашается он, прижимая мою руку
к своим губам и удерживая там, пока
целует мои пальчики. — Вчера я мог
потерять вас обоих, — говорит он так
тихо, что я практически не слышу.
— Но этого не случилось. Мы
здесь, и мы в безопасности.
—
Когда
я
услышал
звук
выстрела на улице, то подумал, что
моя жизнь кончилась. Я больше
никогда не увижу твоего лица снова,
или как наша дочь будет делать свой
первый вздох. И я знал, что не смогу
выжить, если тебя не будет рядом. Я
бы
отдал
свою
жизнь,
чтобы
оказаться там, где ты.
— Не говори так, — всхлипываю
я, качая головой. — Никогда не
говори так.