Гибельный день
Бриджит призадумалась.
Обо мне, о том, хочет ли уйти на покой, и о том, как это изменит ее жизнь. Думала она и о Шивон. Вспоминала прошлое.
То страшное Рождество 1992-го, когда я перерезал горло ее жениху.
А я будто читал ее мысли. Я всегда это умел. Или воображал, что умею. Чувства Бриджит сменяли одно другое с быстротой змеи, ползущей по пустыне, подобно ряби на поверхности озера. Она припоминала долги — оплаченные и нет, размышляла, кто должен умереть, а кто жить. Как легко будет убить меня сегодня ночью и покончить, наконец, с долгой историей ненависти.
Не верю, она никогда не сделает этого. Никогда.
Бриджит обдумывала открывшийся ей мир новых возможностей. Шанс вырваться из тисков кровной вражды и мафиозных законов чести.
Я знал, что она подобрала пистолет Скотчи, знал, что она умеет с ним обращаться. Если все же она решится выстрелить, это должно произойти именно сейчас, до того, как вместе со «скорой» появятся полицейские, без свидетелей. «Офицер, у нас тут несчастный случай с оружием…»
Я ждал. Непримиримая троица боролась между собой. Руководитель, убийца, мать. Сильный, мстительный, слабый.
Ее рука поползла в карман.
Бриджит прикрыла свои изумрудные глаза.
Открыла.
Достала пистолет Скотчи и положила на диван.
Замерев, я глядел на Бриджит и на оружие. Бриджит еще раз запустила руку в карман куртки и нашла то, что на самом деле искала, — расческу, и принялась осторожно вычесывать колтуны из волос Шивон. Попыталась что-то сказать, но закашлялась. Она охрипла от крика, от плача, потому не смогла выдавить ни звука, только кивнула утвердительно. И все же мгновение спустя усталым, охрипшим голосом со своим неподражаемым нью-йоркским акцентом произнесла одно-единственное слово:
— Да.
О романе
Детство и юность североирландца Эдриана Маккинти пришлись на Тревожные годы, когда в Ольстере полыхал конфликт между католиками и протестантами. Получив два высших образования — в Уорике и Оксфорде, — Маккинти отправился искать счастья в Америку, и, как оказалось, не напрасно. Ему удалось увлечь американских читателей и критиков первым же своим триллером «Миг — и нет меня». Литературные обозреватели Publishers Weeklyи Washington Postединодушно назвали его одной из ярчайших звезд в молодой плеяде ирландских детективщиков, а читатели немедленно стали требовать продолжений. Так родилась трилогия, завершающаяся романом «Гибельный день».
Поразительный накал чувств… будто через тебя пропускают ток.
Маккинти пишет так стильно и так изысканно, что исчезает граница между жанром и «мейнстримом». Первоклассно.
Чтение любого романа Маккинти — это словесное испытание, жесткое и обогащающее опытом.