Версальский утопленник
— Господин маркиз, — начал он, — до меня дошел слух, что вы были готовы обнажить шпагу, защищая мою честь. Это похвальный поступок, и я вам признателен.
Слова были гладкие, однако ледяной взор выдавал истинные чувства герцога. Вместо ответа Николя церемонно поклонился обоим принцам. Он прекрасно понимал, что заговорщики не угомонятся, и достойным слугам короля, таким, как Сартин, всегда будет грозить опасность. Не устанут они и поливать грязью королеву, которая своим легкомыслием сама поставляет своим врагам пищу для клеветы. Только что в зале Бычий глаз распространилась очередная сплетня, очернявшая как Ее Величество, так и преданных ей придворных дам. Долгожданному рождению сопутствовала смерть. Накануне Винченцо Бальбо доставили на Гревскую площадь. Пока телега ехала по улицам, осужденный пел, и пел так прекрасно, что толпа, сопровождавшая телегу, прониклась к нему великой жалостью. Наконец-то певчий нашел свою публику. Его повесили, вызвав на площади большие беспорядки. В тот же день вдову Ренар перевели из Шатле в Бисетр, где ей предстояло провести неопределенно долгое время.
Чувствуя потребность прогуляться, Николя направился в сад. Как и все, он ощущал легкое разочарование от того, что родилась девочка. Словно в ясный полдень ночная мгла неожиданно окутала мир своим мрачным покровом. По небу бежали тучи, сквозь которые время от времени проблескивало равнодушное солнце. Все казалось неживым, недвижным и безгласным. На душе было холодно. Напрямую, сквозь заросли кустов, он направился к Большому каналу. Подобно схлынувшим водам отлива, завершавшийся год, как всегда, оставлял после себя черепки, осколки и обломки. Призраки войны, страхи, жертвы, замученные Бальбо, и утраченная вера в благородство человеческой натуры неотступно преследовали его. И вдруг, словно улыбка мимолетной и хрупкой надежды, в зарослях промелькнул солнечный луч.
Николя вздохнул полной грудью. Туманному будущему он по-прежнему противопоставлял свое постоянство, честь, веру и верность королю, а также дружбу и любовь… Подобный морю, Большой канал простер перед ним свою гладь. Ощутив запах гниющих водорослей, ему вдруг показалось, что он слышит шум прибоя и крики чаек. Он станет исполнять свой долг, чего бы ему это ни стоило.
Бисао — Ла Бретеш, октябрь 2007 — ноябрь 2008 г.