Мост исполнения желаний
Мы с Аришей переглянулись. Анна представлялась нам невинной жертвой обстоятельств, а тут вдруг выходило, что она далеко не паинька. Или речь все-таки идет о другой женщине?
– Денис, ты заставляешь нас теряться в догадках. Что натворила эта особа?
– Хотите подробностей? – Банкир перевел взгляд с Ариши на меня. – Вы их услышите. Итак, около трех месяцев назад служба безопасности отследила незаконную транзакцию и приостановила ее. Кто-то из наших сотрудников пытался перевести один миллион двести пятьдесят три тысячи рублей со счета одного юридического лица, являющегося нашим клиентом, на счет другого юридического лица, являющегося клиентом другого горовского банка.
– Так за это не просто увольняют, за это на страницы уголовного дела попадают, – сумничал дед.
– При других обстоятельствах так и было бы, но в этом случае мы решили ограничиться увольнением по статье 81, пункт 7. – Заметив непонимание на лице деда, Злобин пояснил: – Эта статья предусматривает увольнение работника, обслуживающего денежные ценности, за действия, давшие основания для утраты доверия к нему.
– О как! – воскликнул Ариша.
– Да, вот так. Статья могла быть и круче, но, в конце концов, корысти в действиях Игнатьевой не было, она ведь детскому дому пыталась деньги перечислить.
– А благотворителем могла бы стать с ее подачи транспортная компания «Экватор», не так ли? – сумничала я.
– Да, так, – подтвердил Злобин, удивившись моей осведомленности. Немного подумав, он спросил: – Полина, неужели ты действуешь в интересах этой компании? Я был уверен, что наш клиент не в курсе произошедшего, ведь все деньги остались на расчетном счету «Экватора». Этот инцидент не должен был выйти из стен нашего банка. Слухи и атаки СМИ неизбежно приведут к оттоку клиентов... Это, как вы понимаете, нам совсем ни к чему. Я хочу знать, где произошла утечка информации, чтобы немедленно закрыть клапан.
– Денис Евгеньевич, не волнуйтесь, никакой утечки не было, – заверила я Злобина.
– Странно, а как же тогда к тебе, Полина, попали эти сведения? – банкир непонимающе воззрился на меня.
– Отчасти от самой Игнатьевой. Она мне просто сказала, что ее уволили, без всяких там подробностей. Остальное я сама домыслила.
– Вот как? Похоже, у тебя большой талант. И что же за всем этим стояло? Игнатьева ведь ничего так и не объяснила. Молчала, как немая.
– Это была попытка мести, – пояснила я.
– Мой начальник службы безопасности что-то вроде этого предполагал. Его на эту мысль сумма натолкнула, какая-то она некруглая. Ни два ни полтора, а миллион двести пятьдесят три тысячи, да еще с копейками.
– Похоже, именно такая сумма накопилась на благотворительном счете, – сказала я и, заметив непонимание на лице Злобина, рассказала о том, как сводная сестра Ани Игнатьевой взяла с разбегу барьер на пути к своей мечте: – Теперь она основной акционер «Экватора». А муж Ани покончил с собой.
– Вот такая душещипательная история, – резюмировал дед.
– Чисто по-человечески мне Игнатьеву даже жалко стало. Она еще так молода, но уже столько пережила. Инвалидность мужа, предательство сестры, вдовство. Только это ничего не меняет. На работу я ее назад не возьму и рекомендаций в другие банки не дам. – Злобин не повысил голоса, но в нем звучала непреклонная властность.
– Денис Евгеньевич, да я и не прошу вас об этом. Я только хотела спросить: за Анной прежде никаких странностей не наблюдалось? Может быть, вы в курсе чего-нибудь такого?
– Какого? – банкир улыбнулся. – По-твоему, на работу в банк можно попасть с записью психиатра в медицинской карточке?
– Я этого не сказала, но все же...
– Да ладно, это я так, – Злобин снисходительно улыбнулся. – Я просил нашего психолога поднять результаты теста, который Игнатьева проходила при приеме на работу, – там были очень хорошие показатели.
– А как она в банк попала? – уточнила я.
– Практически сразу после окончания института. У нас было несколько вакансий, мы разместили объявление на интернет-сайте, она прислала свое резюме и получила приглашение на собеседование, которое успешно прошла. Мы охотно берем молодых специалистов. Я также разговаривал с начальником отдела, в котором работала Игнатьева. Он очень положительно о ней отзывался. За полтора года ее работы никаких нареканий. Исполнительная, ответственная... Думаю, что у Игнатьевой были большие перспективы. Но она, к сожалению, поставила свои личные интересы выше интересов банка, который дал ей работу. Высокооплачиваемую, между прочим.
– Значит, она была вполне адекватна и где-то там, впереди, ей маячили вершины карьерных гор, – задумчиво произнесла я.
– И одним бессмысленным поступком она разрушила свою карьеру, а может, и жизнь, – продолжил Злобин.
– Ну почему же бессмысленным? – возразила я. – Она пыталась отомстить, правда, неумело, вот и вышло то, что вышло.
– Полина, теперь ты хочешь сделать это за нее? – спросил Злобин.
– Да, и меня еще кое-что интересует.
– Что? – уточнил банкир.
– Мне бы ее домашний адрес...
– Хорошо, завтра с утра я наведу справки в отделе кадров и свяжусь с тобой, – пообещал Денис Евгеньевич.
– Буду с нетерпением ждать вашего звонка, – сказала я.
– Ну что, может, в картишки перекинемся? – предложил Ариша.
– Я не против, – ответил наш гость.
Меня мало привлекало это занятие, но ради приличия я согласилась. Мы с дедом доставили гостю удовольствие, позволив ему уйти с небольшим, но все-таки выигрышем.
* * *
Банкир выполнил свое обещание и уже в первой половине следующего дня снабдил меня домашним адресом Анны Игнатьевой. Я сразу же туда отправилась. Аня проживала недалеко от того места, где я впервые увидела ее из окна такси. Въезд во двор был закрыт шлагбаумом. Постояв около него, я развернулась и стала искать подходящее место для парковки. Оно нашлось на противоположной стороне улицы около высокого офисного здания, на первом этаже которого размещались разные магазинчики. Там я и оставила свой «Мини-Купер».
Ни мамочек с детьми, ни старушек во дворе не наблюдалось. Впрочем, отсутствие песочниц с грибочками, скамеек и даже деревьев, дающих тень в летний зной, никак не способствовало тому, чтобы гулять в этом дворе, заставленном автомашинами. Привыкшая к загородной жизни, я вдруг почувствовала себя в каменном мешке среди трех домов, стоящих по отношению друг к другу буквой «П». Неудивительно, что у Ани наметились суицидальные наклонности. Караулить ее в этом мрачном местечке мне совсем не хотелось. Да и вряд ли бы она поверила, что я шла через этот дворик в библиотеку или маникюрный салон. Слишком уж это было надуманно.
Я нажала на кнопки домофона, которым была оборудована подъездная дверь. Что я скажу Анне, я пока не знала, но была уверена, что умело совру. О моем знакомстве со Злобиным знать Игнатьевой было совсем не обязательно. Впрочем, никакого ответа не последовало. То ли дома никого не было, то ли... Мне не хотелось думать о плохом, но мрачный пейзаж навевал грустные мысли. Потоптавшись около подъезда, я пошла восвояси. Конечно, с моей стороны было слишком наивно предполагать, что я вот так, с ходу, застану Анну дома, что она, ничему не удивившись, тут же пригласит меня в гости и расскажет все, о чем не успела рассказать прошлой ночью в моей машине. Придется хорошенько постараться, чтобы встретиться с ней и разговорить.
Я перешла через дорогу, постояла около своего «Мини-Купера», немного подумала и зашла в парфюмерный бутик. Там я зависла почти на целый час. Прикупив косметики, я вышла на улицу и увидела... Игнатьеву. Она стояла около моего «Мини-Купера» и глазела по сторонам.
– Аня! Вот так встреча! Ты что здесь делаешь?
– Я здесь живу недалеко, шла домой, – сказала она. – А ты?
– А я проезжала мимо, остановилась около парфюмерного бутика. Аня, а ты почему от меня сбежала?
– Полина, я и так слишком долго злоупотребляла твоим вниманием. Ты заснула, и я решила, что нам с Соней пора. А вот сейчас иду и вижу эту машину. Таких в городе очень мало.