Смерть на ипподроме
Шесть рывков и передышка. Шесть рывков и передышка. Передышки стали длиннее. Каждый, кто попробовал бы плакать с пластырем на глазах, узнал, что слезы попадают в нос. Я вздохнул, и они пролились в рот. Соленые. Мне уже надоел этот вкус.
Шесть рывков и передышка. Я не перестану. Я отказываюсь остановиться, Шесть рывков. Передышка. Шесть. Передышка.
Я раскрутил цепь и снова закрутил ее в другую сторону, Может, быть, так проще оборвать ее, и моим усталым мышцам станет полегче. Но я ошибся и в том и в другом, В итоге я снова закрутил ее по-старому.
Время шло, Я устал. От слепоты у меня кружилась голова. Стоило мне отвлечься, и я начинал раскачиваться, ноги подгибались, а от этого рукам становилось только хуже.
Рывок... Ну почему проклятая цепь не рвется!.. Рывок... Я решил не сдаваться и бороться до конца, хотя постепенно все нарастало омерзительное искушение прекратить это мучительное дерганье – просто повиснуть, потерять сознание и обрести покой. Временный, обманчивый, бесполезный, опасный покой.
Я все продолжал дергать. Казалось, прошло множество часов. Я то всхлипывал, то ругался, а иногда, может быть, и молился.
Когда это наконец случилось, я даже не был готов. Минуту назад я собирал остатки воли для новой серии рывков. А в следующее мгновение после судорожного, отчаянного усилия кувырком полетел на пол, и крюк, все еще привязанный к рукам, загрохотал следом.
Минуту или две я еще не верил. Голова кружилась, я совершенно потерял ориентировку. Но подо мной был твердый, пахнущий пылью пол такой реальный, влажный, вселяющий уверенность.
Когда в голове чуточку прояснилось, я встал на колени, чтобы кровь прилила к рукам.
Кисти рук я зажал между ног, пытаясь согреть их. Они напоминали куски мороженого мяса – пальцы не шевелились и не ощущали ничего.
Теперь, когда на них не было нагрузки, веревка, которой они связаны, врезалась не так сильно и кровь могла бы прилить к пальцам.
Возможность держать руки вниз принесла мне такое невообразимое облегчение, что я на какое-то время забыл, как мне холодно, какой я мокрый и как еще далеко до той минуты, когда я смогу согреться и обсохнуть. Я был почти весел, как будто выиграл главную битву, Оглядываясь назад, я понимаю, что так оно и было.