Смерть на ипподроме

На скачках одну или двух лошадей каждый день проверяли выборочно: чтобы удержать тренеров сомнительной репутации от использования допинга. Всякий раз перед началом распорядители решали, какие лошади должны подвергнуться проверке, – например, победитель второй скачки и фаворит в четвертой. (Особенно, если он оказывался побежденным), Никто, даже и сами распорядители, не знали наперед, у какой лошади возьмут слюну на анализ. Вся система держалась на этой неопределенности. Джеймс обдумал мои слова.
– Вы хотите, чтобы я узнал, подвергалась ли обследованию хоть одна из лошадей, на которых вы скакали с момента падения?
– Да. Это возможно?
– Я выясню. Но если анализы делались и дали отрицательный результат, вы понимаете, что это целиком разрушит все наши обвинения.
– Понимаю. Я так много скакал на фаворитах, оказавшихся в хвосте, что поражаюсь, как до сих пор не обнаружили такое систематическое отравление.
– Вы действительно верите в это? – Куда более заинтересованно переспросил Джеймс. Я встал и подошел к двери:
– Да, верю. И вы поверите.
Но он покачал головой. Ведь Джеймс давно знал Кемп-Лора, и тот ему так нравился.