Убийство – не шутка (первоначальный вариант)
– Нет. Я в это не верю. Это еще одно совпадение, которое я категорически отвергаю. Пусть даже она и терпела крайнюю нужду, но почему выбрала именно это время? Снова получается уж слишком удачно и своевременно для убийцы. Судя по официальным сообщениям, смерть наступила вчера в период между десятью часами утра и двумя часами дня, но я могу теперь немного уменьшить этот интервал. Поскольку она говорила со мной по телефону в половине двенадцатого, она умерла в период от половины двенадцатого до двух. Думаю, что тот человек, который немного раньше умертвил Бьянку Фосс и уговорил Сару Йер разыграть эту комедию, как вы говорите, позже поехал к Саре Йер и убил ее. Да, это диктовалось требованиями осторожности. Так что вы зря взываете к моему милосердию. Если бы погибла только Бьянка Фосс…
– Нет! – взорвался Галлант. – Это невозможно! Абсолютно невозможно! Моя сестра любила Сару! Чтобы она ее убила? Нет, просто безумие!
– Но ведь вы верите, что она убила Бьянку Фосс. Вы приехали сюда, будучи в этом убеждены. Это тоже глупо. Ведь она никого не убивала.
Галлант уставился на Вулфа с раскрытым ртом. Лорд Байрон не может сидеть и таращиться с разинутым ртом, но этот сидел. И таращился. И все остальные тоже таращились. И при этом издавали разные звуки. Карл Дрю спросил:
– Не убивала? Вы сказали, что она не убивала?
А Эмми Торн холодно проронила:
– Что это такое, мистер Вулф? Вы решили пошутить?
– Нет, мадам, это не шутка. И не комедия – я цитирую мистера Галланта. Как сказал вчера один мой знакомый, «убийство – не шутка».
Он перевел взгляд на Флору Галлант.
– Многое свидетельствует против вас, мисс Галлант, в особенности тот факт, что перед тем, как набрать номер Сары Йер, вы позвонили по другому номеру и спросили некую Дорис, не у нее ли находится мисс Фосс. Или вы сейчас настолько ошеломлены, что не помните это?
– Нет. – Флора Галлант судорожно сжимала обеими руками сумочку. – Я помню.
– Конечно, причина для такого звонка ясна, если вы и впрямь убили Бьянку Фосс перед тем, как приехать ко мне; вы должны были убедиться, что тело еще не обнаружено и вы можете действовать по заранее разработанному плану. Но поскольку вы не убивали Бьянку Фосс, то зачем вы позвонили Дорис?
– Я хотела узнать, не ушла ли Бьянка. Что она все еще у себя в кабинете. Ведь вы могли потом перезвонить ей после моего ухода. Я не боялась, что вы позвоните, а она станет отрицать, что говорила с вами по телефону. Вы бы подумали, что она лжет. Должно быть, это в самом деле было глупо. – Ее подбородок мелко затрясся. – А откуда вы знаете, что я ее не убивала?
– Вы сами мне сказали. И показали. Если бы вы сами замыслили эту сложную мистификацию, вы бы наверняка заранее продумали как вести себя в критическую минуту. Постарались бы выглядеть встревоженной, потрясенной или даже ошеломленной. Но на самом деле ничего подобного не случилось. Вы растерялись и казались совершенно сбитой с толку. Когда мистер Гудвин передал нам слова мистера Дрю, что вы сказали? Вы сказали: «Но как?..» А потом повторили: «Но как же…» Если бы Бьянку Фосс убили вы, то вы должны быть гениальным драматургом, чтобы написать такую фразу, и вдобавок – гениальной актрисой, чтобы так произнести ее. Вы же – не гениальный драматург и не гениальная актриса.
Вулф небрежно махнул рукой.
– Это то, что убедило меня. Для других – для судей и присяжных – я должен привести другие доказательства, и мне кажется, что это вполне в моих силах. Если вы невиновны, то убийца – кто-то другой. Кто-то узнал о вашей договоренности с Сарой Йер – либо от вас, либо от нее, – и убедил ее закончить телефонный разговор со мной на столь драматической ноте. Этот кто-то и убил Бьянку Фосс, а затем пытался с помощью Сары Йер подготовить для себя неуязвимое алиби. Цианистый калий был припасен заранее – его и нужно-то было совсем немного. Убедившись, что алиби уже обеспечено, убийца отправился к Саре Йер и подбросил яд в стакан с виски. Сделано это было до двух часов дня, что существенно упрощает мою задачу. Точнее, упростило ее. Незадолго до вашего прихода инспектор Кремер из уголовной полиции сказал мне, что вы вернулись в ателье своего брата в самом начале первого. Поскольку от нас вы уехали без четверти двенадцать, вы никак не могли успеть добраться до Тринадцатой улицы и отравить Сару Йер; а остаток дня вы находились под неусыпным наблюдением полицейских. Это правильно?
– Да. – Глаза Флоры увлажнялись, но она даже не пыталась достать платок. – Я хотела поехать к Саре и узнать, что с ней случилось, но я боялась… Я не знала…
– И очень хорошо, что вы не поехали к ней, мадам. Я также узнал от инспектора Кремера, что вы, мистер Галлант, вы, мистер Дрю, и вы, мисс Принс, также все время оставались под присмотром полицейских с тех самых пор, как те приехали по вызову. Остаетесь только вы, мисс Торн. – Он прищурился и посмотрел на нее. – С одиннадцати двадцати до без четверти двенадцать вы находились в обществе троих мужчин в конторе на Сорок шестой улице. В контору мистера Галланта вы приехали почти к трем, когда там уже давно была полиция. Может быть, у вас есть удовлетворительное объяснение тому, как вы провели этот промежуток времени? Хотите попытаться?
– Нет, не хочу. – Серые глаза Эмми Торн уже не светились, как в ту минуту, когда она говорила, что мне не придется катиться ко всем чертям. Не выдержав пристального взгляда Ниро Вулфа, она моргнула. – Значит, вы все-таки решили затеять игру.
– Боюсь, что эта игра придется вам не по вкусу, мисс Торн. Как, впрочем, и мне; я уже больше не играю. Доказать, где и как вы приобрели цианистый калий, с помощью которого отравили Сару Йер; установить, что вчера утром вы заходили в кабинет Бьянки Фосс или имели возможность туда зайти до отъезда на деловую встречу; обнаружить доказательства вашей поездки на Тринадцатую улицу после этой деловой встречи, определить, за какое из двух убийств вас будут судить в первую очередь – все это не наша задача. Вы, должно быть, уже и сами поняли, что совершили ошибку… Арчи!
Я вскочил и сорвался с места но в последний миг остановился. Галлант, который встал из красного кресла вовсе не собирался на нее наброситься. Да, кулаки он сжал, но замахнуться даже не пытался; напротив, он прижал оба кулака к груди. Остановившись прямо перед Эмми Торн, он приказал:
– Посмотри на меня, Эмми!
Чтобы посмотреть на него, ей пришлось бы поднять голову и запрокинуть ее назад, но Эмми Торн не шелохнулась.
– Я же любил тебя, – промолвил он. – Неужели ты убила Сару?
Губы Эмми Торн шевельнулись, но она так ничего и не сказала.
Галлант разжал кулаки.
– Значит, ты подслушала наш разговор и узнала, что я не могу на тебе жениться из-за того, что женат на Бьянке – и ты убила ее. Но ты убила Сару! О нет! Нет! И это ведь еще не самое страшное! Сегодня, когда я рассказал тебе и остальным о том, что узнал от Флоры, ты смолчала! Ты позволила всем считать что Бьянку убила Флора. И ты хотела, чтобы Флора понесла за это наказание. Посмотри на меня! Из-за тебя могли осудить мою сестру…
Флора вцепилась в его рукав, уговаривая:
– Ты же любишь ее, Алек, не добивай ее, не…
Галлант рывком высвободил руку, отступил на шаг и скрестил на груди руки. И тут Эмми Торн наконец шевельнулась. Она встала, постояла перед Галлантом, посмотрела ему прямо в глаза, тряхнула головой и, ни слова не говоря, круто повернулась и двинулась к двери, оттеснив Флору. Ей пришлось пройти мимо Аниты Принс, которая, запрокинув голову, пожирала ее взглядом, и мимо Карла Дрю, который едва успел подобрать ноги, чтобы Эмми Торн о них не споткнулась.
Я не стал вмешиваться, посчитав, что мои услуги не понадобятся, и оказался прав. Может быть, в ее движениях некогда и звучала музыка, но теперь музыка умерла. Когда Эмми Торн вышла в прихожую и повернула к двери, в ее локоть впилась железная рука – рука, издавна привыкшая и умевшая вцепляться железной хваткой.
– Спокойно, мисс Торн, – произнес инспектор Кремер. – Нам придется поговорить.