Белоэмигранты между звездой и свастикой. Судьбы белогвардейцев

— Вы с ней поосторожнее. Она на большевичков работает. Служила у них в контрразведке. Темная птица. Она в Константинополе протаранила белогвардейскую яхту».40
Многие пассажиры «Адрии» вспоминали впоследствии, что незадолго до отбытия яхты из порта Батуми, по городу ходили слухи о приезде из центра нового состава городской Чрезвычайной комиссии. Вполне вероятно, что некоторые ее сотрудники оказались на «Адрии» и с нее управляли всей операцией по затоплению яхты, подвергнув опасности жизни невинных людей. Одной из сотрудниц ЧК была, по всей вероятности, некая Елена Феррари, дамочка, подвизавшаяся в берлинских окололитературных кругах начала 1920-х годов прошлого столетия. Подобная многим своим современницам, всю свою жизнь балансировавшим между советскими органами госбезопасности и литературными салонами, Елена Феррари курсировала между двумя столицами, стремилась к расширению своих знакомств в литературной среде и где-то даже проговорилась о своих сомнительных заслугах. Далее ее следы теряются. Вероятно, что советская госбезопасность поняла пагубность ее привычки делиться служебными делами давно минувших дней даже спустя многие годы, и… Елена Феррари исчезла, как и многие, ей подобные, поглощенная водоворотом Гулага.
«Слова Горького я счел долгом закрепить здесь для истории, куда отошел и Врангель, и данный ему большевиками под итальянским флагом морской бой, которым, как оказывается, управляла советская футуристка с девятью пальцами!»41
Барон Врангель расценил происшествие со штабной яхтой, как вызов, брошенный ему из далекого коммунистического логова. Расстроенный Главнокомандующий переехал в здание русского посольства в Константинополе. Союзники начали проводить расследование обстоятельств гибели «Лукулла», а русская пресса выразила надежду на то, что когда-нибудь следствие прольет хоть какой-нибудь свет на происшествие. Их надеждам не удалось сбыться. Не дал особенных комментариев и русский военно-морской следователь, участвовавший в работе следственной союзной комиссии. Вскоре прием остатков частей Русской армии продолжился, и Главнокомандующий стал перед выбором страны своего пребывания. Нахождение частей армии в двух государствах и различные условия существования рассеянных по балканским странам групп заставили Врангеля провести реорганизацию работы его штаба. Подобная раздвоенность штаба давала возможность Главнокомандующему при ожидавшихся его переездах из страны в страну сохранять при себе стратегический орган в виде представительства своего штаба. «Местом своего постоянного пребывания генерал Врангель наметил Королевство СХС, предполагая выезжать в Болгарию только для посещения войск».42
Председатель Скупщины тут же счел своим долгом добавить ложку сербского дегтя в бочку меда «давних дружеских отношений двух славянских народов»: «Генерал Врангель будет нашим высоким гостем, но признать его Главнокомандующим мы не можем!» — заявил во всеуслышанье Пашич. В ноябре 1921 года генерал Шатилов написал Гирсу в Париж, что к концу 1921 года в Болгарии будет сосредоточено 17300 чинов Русской армии, а в королевстве СХС — 9700 человек, к которым добавится еще 2500 тысячи с начала нового 1922 года. Вместе с армией в королевство СХС были перевезены три кадетских корпуса и два женских института, которые командованию удалось устроить на государственную дотацию королевства. Часть войск, не получивших возможности служить, как тех их соратники, что были приняты на службу в пограничную стражу, содержалась на средства, ассигнованные Бахметевым. Первоначально их количество в королевстве достигло нескольких тысяч человек, но командование старалось подыскать им подходящую работу и со временем их количество уменьшилось. И пусть был горек чужой хлеб и круты чужие лестницы, по единодушному признанию современников «..армия ушла из лагерей с чувством наступающего избавления от моральных невзгод и материальных лишений. Будущее давало надежду на лучшие материальные условия, и состоявшиеся перевозки вносили моральное удовлетворение одержанного успеха в борьбе за свое сохранение. С прибытием в славянские страны части армии, закаленные суровыми испытаниями, вступили в новую фазу жизни и борьбы за свое существование».43 Задача по переселению русских частей на Балканы была полностью выполнена их Главнокомандованием. Раздробленная на мелкие подразделения в нескольких странах, армия продолжала свое существование, а ее формальные лидеры перешли скорее в категорию лидеров духовных, разделяя с ней горький хлеб изгнания. Нельзя сказать, что произошедшая с армией перемена обрадовала ее французских и английских союзников, раздосадованных военным усилением балканских стран. То, что не получилось полного распыления русских частей, по-прежнему тревожило советскую ЧК-ОГПУ, а главное — были живы и деятельны военные руководители армии, готовые к новым походам. Дипломатическому представителю сообщества бывших императорских посланников за границей Гирсу не удалось финансово задушить армию под предлогом охраны материальных ценностей империи до появления нового законного правительства, и это заставляло искать новые формы окончательной ассимиляции и дезорганизации Русской Национальной армии уже в новых странах. С достоинством вышедшая из галлиполийских злоключений, армия неизбежно двигалась к новым, еще более изощренным и скрытым. Ее противники, несмотря на идеологические различия, были даже готовы к временному объединению с тем только, чтобы от дееспособной армии генерала Врангеля оставалось вскоре лишь одно воспоминание.
  
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПУТИ РУССКОЙ АРМИИ НА БАЛКАНАХ, В АФРИКЕ И СССР. 1920-е ГОДЫ
 
Еще один исход Русской армии позади. И хотя за морем ей был оставлен неласковый «берег турецкий» и дикие греческие острова, новый поход изгнанников «за море» разрешил лишь часть проблемы места пребывания русских военных частей. Однако это совсем не приблизило русских солдат; офицеров и генералов к долгожданному часу победы над большевизмом и торжеству правды. В России по-прежнему властвовали большевики, поэтапно укрепляя свое влияние на всех ее широтах — от хмурых берегов Балтики до гавани Петропавловска. С узурпировавшими государственную власть большевиками еще продолжали борьбу совсем немногочисленные группы повстанцев, чье поражение в затихающей Гражданской войне оставалось лишь вопросом времени. В ответ на борьбу народов бывшей Российской империи, новые власти лишь усиливали классовый террор, силились искоренить традиционную веру и занимались переустройством концентрационных лагерей, словно бы готовя их для долговременного массового использования в самом недалеком будущем. В ней принимали участие люди почти всех национальностей, населявших империю. Евреи принимали деятельное участие в этой войне с обеих сторон. Сражавшиеся на стороне белых евреи-офицеры смогли принести большую пользу Белому Движению своими военными знаниями, а простые добровольцы — своим мужеством и примером. Однако в ходе борьбы с последними очагами сопротивления советской власти, силы большевиков увеличивались в геометрической прогрессии и надежды на благополучный исход каких-либо военных действий на всех географических широтах России против большевизма ждать не приходилось. Зарубежные страны словно бы закрыли глаза на сам факт незаконности новой власти в России и не стремились вмешиваться во «внутренние дела» российского государства. Возможно, именно после очередного перехода через море, Врангелю вспомнились известные в ту пору слова покойного императора всероссийского Александра III, обращенные некогда к наследнику-цесаревичу Николаю Александровичу о том, что у России есть лишь два надежных союзника — ее Армия, и ее Флот, а все остальные обязательно и многократно предадут. И, хотя по-крупному предавали пока что лишь немногие, еще меньше оставалось тех, кто не был бы готов предать переселившиеся русские войска в расчете на получение политических и иных дивидендов в быстро меняющейся конъюнктуре европейской жизни 20-х годов прошлого столетия. Бывшие вассалы императорской России на время позабыли о своей прежней угодливо-просящей роли в собственной внешней политике, которую они вынужденно, но прилежно играли перед могучим российским государством еще менее десяти лет тому назад.