Ахиллесово сердце

Такая глушь в лесах моих!
Я думаю, что гениальность
Переселяется в других.
Уходят имена и числа.
Меняет гений свой покров.
Он – дух народа.
В этом смысле
Был Лениным – Андрей Рублев.
Как по архангелам келейным,
порхал огонь неукрощен.
И может, на секунду Лениным
Был Лермонтов и Пугачев.
Но вот в стране узкоколейной,
шугнув испуганную шваль,
В Ульянова вселился Ленин,
Так что пиджак трещал по швам!
Он диктовал его декреты.
Ульянов был его техредом.
Нацелен и лобаст, как линза,
он в гневный, фокус собирал,
Что думал зал. И афоризмом
Обрушивал на этот зал.
И часто от бессонных планов,
упав лицом на кулаки,
Устало говорил Ульянов:
«Мне трудно, Ленин. Помоги!»
Когда он хаживал с ружьишком,
он не был Лениным тогда,
А Ленин с профилем мужицким
Брал легендарно города!
Вносили тело в зал нетопленный,
а Он – в тулупы, лбы, глаза,
Ушел в нахмуренпые толпы,
Как партизан идет в леса.
Он строил, светел и двужилен,
страну в такие холода.
Не говорите: «Если б жил он!..»
Вот если б умер – что тогда?
Какая пепельная стужа
сковала б родину мою!
Моя замученная муза,
Что пела б в лагерном краю?
Как он страдал в часы тоски,
когда по траурным
трибунам –
По сердцу Ленина! –
тяжки,
Самодержавно и чугунно,
Стуча,
взбирались
сапоги!
В них струйкой липкой и опасной
Стекали красные лампасы...
И как ему сейчас торжественно
И как раскованно –
сиять,
Указывая
Щедрым
Жестом
На потрясенных марсиан!
1962
* * *
Ж.-П. Сартру
Я – семья
во мне как в спектре живут семь «я»
невыносимых как семь зверей
а самый синий
свистит в свирель!
а весной
мне снится
что я –
восьмой
1962
Мастера
Поэма из семи глав с реквиемом и посвящениями
Первое посвящение
Колокола, гудошники... 
Звон. Звон... 
Вам, 
Художники 
Всех времен! 
Вам, 
Микеланджело, 
Барма, Дант! 
Вас молниею заживо 
Испепелял талант» 
Ваш молот не колонны 
И статуи тесал – 
Сбивал со лбов короны 
И троны сотрясал. 
Художник первородный – 
Всегда трибун. 
В нем дух переворота 
И вечно – бунт. 
Вас в стены муровали. 
Сжигали на кострах. 
Монахи муравьями 
Плясали на костях. 
Искусство воскресало 
Из казней и из пыток 
И било, как кресало, 
О камни Моабитов. 
Кровавые мозоли. 
Зола и пот. 
И музу, точно Зою, 
Вели на эшафот. 
Но нет противоядия 
Ее святым словам – 
Воители, 
ваятели,