Ахиллесово сердце

умолял попозировать он,
перед этим, сваяв Верлена,
их похожестью потрясен,
бормотал он оцепенело?
«Символическая черта!
У поэтов и революционеров
одинаковые черепа!»
Поэтично кроить вселенную!
И за то, что он был поэт,
как когда-то в Пушкина -
в Ленина
бил отравленный пистолет!
VII
Однажды, став зрелей, из спешной повседневности
мы входим в Мавзолей,
как в кабинет рентгеновский,
вне сплетен и легенд, без шапок, без прикрас,
и Ленин, как рентген, просвечивает нас.
Мы движемся из тьмы, как шорох кинолентин:
«Скажите, Ленин, мы – каких Вы ждали, Ленин?!
Скажите, Ленин, где
победы и пробелы?
Скажите – в суете мы суть не проглядели?..»
Нам часто тяжело. Но солнечно и страстно
прозрачное чело горит лампообразно.
«Скажите, Ленин, в нас идея не ветшает?»
И Ленин
отвечает.
На все вопросы отвечает Ленин.
1962-1963
Года световые
Флорентийские факелы
3. Богуславской
Ко мне является Флоренция, 
фосфоресцируя домами, 
и отмыкает, как дворецкгьй, 
свои палаццо и туманы. 
Я знаю их. Я их калькировал 
для бань, для стадиона в Кировске, 
спит Баптистерий, как развитие 
моих проектов вытрезвителя. 
Дитя соцреализма грешное, 
вбегаю в факельные площади, 
ты – калька с юности, Флоренция! 
брожу по прошлому! 
Через фасады, амбразуры, 
как сквозь восковку, 
восходят судьбы и фигуры 
моих товарищей московских. 
Они взирают в интерьерах, 
меж вьющихся интервьюеров, 
как ангелы или лакеи, 
стоят за креслами, глазея. 
А факелы над черным Арно 
необъяснимы – 
как будто в огненных подфарниках 
несутся в прошлое машины! 
Ау! – зовут мои обеты, 
Ау! – забытые мольберты, 
и сигареты, 
и спички сквозь ночные пальцы, 
Ау! – сбегаются палаццо, – 
авансы юности опасны! – 
попался?! 
И между ними мальчик странный, 
еще не тронутый эстрадой, 
с лицом, как белый лист тетрадный, 
в разинутых подошвах с дратвой – 
здравствуй! 
Он говорит: «Вас не поймаешь! 
Преуспевающий пай-мальчик, 
Вас заграницы издают. 
Вас продавщицы узнают. 
Но почему вы чуть не плакали? 
И по кому прощально факелы 
над флорентийскими хоромами 
летят свежо и похоронно?.. 
Я занят, Я его прерву. 
Осточертели интервью. 
Сажусь в машину. Дверцы мокры. 
Флоренция летит назад. 
И как червонные семерки 
палаццо в факелах горят.
1962
Пожар в Архитектурном институте
Пожар в Архитектурном!
По залам, чертежам,
Амнистией по тюрьмам –
Пожар! Пожар!
По сонному фасаду
Бесстыже, озорно,
Гориллой
краснозадою
Взвивается окно!
А мы уже дипломники,
Нам защищать пора.
Трещат в шкафу под пломбами