Ахиллесово сердце

в воздухе...
1963
Бьют женщину
Бьют женщину. Блестит белок.
В машине темень и жара.
И бьются ноги в потолок,
как белые прожектора!
Бьют женщину. Так бьют рабынь.
Она в заплаканной красе
срывает ручку как рубильник,
выбрасываясь
на шоссе!
И взвизгивали тормоза.
К ней подбегали тормоша.
И волочили и лупили
лицом по снегу и крапиве...
Подонок, как он бил подробно,
стиляга, Чайльд-Гарольд, битюг!
Вонзался в дышащие ребра
ботинок узкий, как утюг.
О, упоенье оккупанта,
изыски деревенщины...
Сминая лунную купаву,
бьют женщину.
Бьют женщину. Веками бьют,
бьют юность, бьет торжественно
набата свадебного гуд,
бьют женщину.
А от жаровен на щеках
горящие затрещины?
Мещанство, быт – да еще как! –
бьют женщину.
Но чист ее высокий свет,
отважный и божественный.
Религий – нет,
знамений - нет.
Есть
Женщина!..
...Она как озеро лежала
стояли очи как вода
и не ему принадлежала
как просека или звезда
и звезды по небу стучали
как дождь о черное стекло
и скатываясь
остужали
ее горячее чело.
1960
Лонжюмо
Поема
Авиавступление
Посвящается слушателям
школы Ленина в Лонжюмо
Вступаю в поэму, как в новую пору вступают. 
Работают поршни, 
соседи в ремнях засыпают, 
Ночной папироской 
летят телецентры 
за Муром, 
Есть много вопросов. 
Давай с тобой, Время, 
покурим. 
Прикинем итоги. 
Светло и прощально 
горящие годы, как крылья, летят за плечами. 
И мы понимаем, что канули наши кануны, 
что мы, да и спутницы наши, – 
не юны, 
что нас провожают 
и машут лукаво 
кто маминым шарфом, а кто – 
кулаками... 
Земля, 
ты нас взглядом апрельским проводишь, 
лежишь на спине, по-ночному безмолвная. 
По гаснущим рельсам 
бежит 
паровозик, 
как будто 
сдвигают 
застежку 
на «молнии» 
Россия, любимая, 
с этим не шутят. 
Все боли твои – меня болью пронзили. 
Воссия, 
я – твой капиллярный 
сосудик, 
мне больно когда – 
тебе больно, Воссия. 
Как мелки отсюда успехи мои, 
неуспехи, 
друзей и врагов кулуарных ватаги. 
Прости меня, 
Время, 
что много сказать 
не успею. 
Ты, Время, не деньги, 
но тоже тебя не хватает. 
Но люди уходят, врезая в ночные 
отроги 
дорог своих 
огненные автографы! 
Векам остаются – кому как удастся – 
штаны – от одних, 
от других – государства. 
Его различаю. 
Пытаюсь постигнуть, 
Чем был этот голос с картавой пластинки. 
Дай, Время, схватить этот профиль,