Большая книга ужасов – 11
– Ты постоянно видела картину. Что-нибудь в ней изменилось?
– Вроде нет, – Юлька с отвращением смотрела на картину. Теперь изображенная на ней женщина приводила девочку в ужас. – Хотя, знаешь, может, мне это только кажется, но такое впечатление, что краски стали ярче. Тебе смешно?
Но Кирилл и не думал смеяться. Он очень серьезно отнесся к Юлькиному рассказу.
– Ты уверена?
– Не уверена, но мне кажется, что изображение было более тусклым.
– Интересно, – протянул Кирилл.
– Тебе интересно, а мне страшно, – снова чуть не заплакала Юлька.
– Не бойся, с этим аномальным явлением мы разберемся!
– Правда? – в глазах девочки было столько надежды, что Кирилл смутился.
– Правда, – как можно увереннее подтвердил он. – Пойдем на улицу, тебе надо проветриться.
Юлька предпочла бы немного поспать, но находиться в квартире рядом с картиной она не желала.
У порога Юлька обернулась и бросила взгляд на картину.
– Подожди, – попросила она Кирилла и вернулась обратно.
– Раньше этого не было. Она уверена, что не было.
– Раньше этого не было, – вслух сказала Юлька.
– Чего? – Кирилл подошел и встал рядом.
– Вот этого, – Юлька ткнула в картину пальцем и уточнила. – Ножа не было.
– Это не нож, это стилет, – со знанием дела поправил Кирилл, рассматривая тонкую, изящную кисть, сжимающую рукоять стилета. Большая часть лезвия скрывалась в складках бордового платья.
– Может, ты просто не обращала внимания?
– Нет, я точно помню, ножа не было, – стояла на своем Юлька.
– Ладно, пойдем на улицу, там все и обсудим.
Юлька с радостью покинула квартиру.
Они немного погуляли, обсуждая непонятные явления. Но погода не располагала к длительным прогулкам. Порывистый ветер легко продувал куртки, моросящий дождь сек лицо.
– Зайдем ко мне, – предложил Кирилл.
Они вошли в просторный, ярко освещенный вестибюль. Юлька с восторгом огляделась, в таких домах ей не приходилось бывать. Похожие она видела только в кино. Кадки с искусственными пальмами, за стеклянной перегородкой здоровенный парень в камуфляжной форме.
– Кучеряво живешь, – присвистнула Юлька.
В этом доме живет какой-то начальник из мэрии, всем этим, – Кирилл небрежным жестом обвел кадки с пальмами и будку с охранником, – мы обязаны ему. Раньше был обычный темный подъезд, здесь была большая кладовка, заваленная всяким хламом. А когда этот начальник купил здесь квартиру, хлам выбросили, перегородку убрали, все отремонтировали. Охранника посадили.
Родители Кирилла встретили Юльку приветливо. Позвали пить чай. В Юлькиной семье общие чаепития были большой редкостью, она даже слегка позавидовала Кириллу.
– А не сходить ли нам в зоопарк? – улыбнулся папа Кирилла. – Возражений нет?
Возражений, конечно, не было.
– Через полчаса буду готова, – мама Кирилла скрылась в соседней комнате.
– Пойдем пока ко мне, – позвал Кирилл. Комната Кирилла поражала идеальным порядком. Под потолком висели модели самолетов.
– Сам сделал? – Юлька тронула висевший ниже всех самолет.
– Сам, – без всякой гордости ответил Кирилл. – Это я в детстве увлекался, в раннем.
– В яслях, что ли? – съязвила Юлька.
– Чуть позже.
– Летчиком хотел стать?
– Авиаконструктором.
– Передумал?
– Передумал. Я решил стать писателем.
– Почему писателем?
– Я люблю читать. Я всеядный, читаю все подряд, приключения, мистику, детективы, только любовные романы терпеть не могу. Я выяснил, что хороших писателей очень мало, иногда читаешь и поражаешься, надо же такой бред написать. Абсолютно неинтересно, даже раздражает. Вот смотри, – Кирилл взял с полки книгу и прочитал, – «Елена жила в многоквартирном особняке». Как тебе?
Юлька пожала плечами. Предложение как предложение. Она не поняла, что именно не понравилось Кириллу. Ну жила Елена в особняке, что здесь особенного?
– Не поняла? – Кирилл ждал ответа.
– Если честно, нет.
– Ты вдумайся. «Елена жила в многоквартирном особняке». Особняк – обособленное жилье, он не может быть многоквартирным, – горячился Кирилл. – И это пишет человек с высшим филологическим образованием.
С отвращением Кирилл бросил книгу на стол.
– А ты уверен, что станешь хорошим писателем?
– Постараюсь. Для этого нужно много писать и много читать. Мои школьные сочинения на выставку отправляли, но пишу я пока мало, а вот читаю очень много, накапливаю информацию. Чтобы хорошо писать, нужно много знать. Как можно писать о том, что плохо знаешь? Писатель должен обладать разносторонними знаниями…
Кирилла прервал заглянувший в комнату отец:
– Молодежь, вы готовы?
В зоопарке они провели весь день, не обращая внимания на плохую погоду. Покормили кукурузными палочками мартышек, угостили бананом гориллу, погладили лемуров, – посмеялись над побирушками-медвежатами, сфотографировались с удавом. Мама Кирилла сначала сопротивлялась, не хотела брать удава в руки, утверждая, что он холодный и скользкий. Втроем им удалось сломить мамино сопротивление, она позволила водрузить удава себе на шею.
– Надо же, он теплый и не скользкий! – изумилась мама.
– А я что говорил! – воскликнул довольный Кирилл.
На обратном пути они зашли в кафе-мороженое. Юлька давно так не отдыхала. Шутливо-благожелательная атмосфера успокаивала и создавала хорошее настроение. Когда пришла пора расставаться, Юльке стало немного жаль, что такой чудесный день закончился.
– Я позвоню! – крикнул Кирилл.
Юлька помахала уезжающей машине и вошла в подъезд. Открыв дверь квартиры, почувствовала запах грибов. Ура, бабушка дома! Она поцеловала бабушку в прохладную морщинистую щеку.
– Мумия еще не вернулась?
– Юля, сколько раз тебе говорить, не называй Музу Михайловну мумией, это нехорошо.
– Все равно она Мумия. В ней чувств столько же, сколько в тысячелетней мумии, – упрямо склонила голову Юлька.
Бабушка неодобрительно покачала головой.
Юлька до отвала наелась картошки с грибами. Сытный ужин подействовал усыпляюще, сил на посещение ванной уже не осталось, и Юлька уснула, не успев раздеться. Она спала и не слышала осторожных шагов, скрипа приоткрывшейся двери, не видела устремленных на нее глаз с горящими в них красными огоньками.
– Первое, что девочка услышала утром, – скрипучий голос Мумии:
– Юля, это ты перевернула банку с краской?
– С какой еще краской? – не открывая глаз, пробормотала Юлька.
– Голубой, – лишенным интонации голосом уточнила Мумия.
– Не трогала я никакую краску.
– Ты ее не трогала, ты ее опрокинула.
– Ничего я не опрокидывала, – от возмущения расхотелось спать.
– А кто перевернул банку с краской?
Не надевая халата, в одной ночной рубашке Юлька вышла в коридор. В углу валялась перевернутая банка, по полу растеклась голубая лужица.
Что случилось? – из комнаты вышла бабушка, уже одетая и причесанная.
Я вчера вернулась поздно, привезла краску для пола на балконе. Поставила вот здесь, – Мумия показала на подставку для обуви, – а ночью кто-то опрокинул ее и испортил паркет, – она посмотрела на Юльку.
– Я из комнаты не выходила, – запротестовала девочка.
– Здесь отпечаток, – Мумия ткнула пальцем в голубую лужу.
Подойдя поближе, Юлька склонилась над разлитой краской и увидела отчетливый след от женской туфли.
– Наверное, это я ночью сослепу сшибла банку, – кинулась на выручку внучке бабушка.
– След маленький, – Мумия была непреклонна.
– Но у меня нет такой обуви, – возразила Юлька и язвительно добавила: – Можете проверить, у меня все туфли на платформе. И потом, дома я ношу тапочки.
Мумия бросила взгляд на Юлькины тапочки, сравнила со следом на разлитой краске и несколько растерянно извинилась. А Юлька, забыв обо всем, внимательно разглядывала отпечаток. Он был непохож на след от современной туфли – каблук слегка расширялся книзу. Юля явственно представила изящные, атласные туфельки с богато украшенной пряжкой, какие носили несколько веков назад.