Древнее зеркало. Китайские мифы и сказки

В сорока пяти ли к северу от столицы страны Чанъани стоял уездный город Сяньян. В свое время здесь проживал человек по фамилии Юйвэнь, а по имени Шоу. Как-то он покинул родные места и отправился в стольный град на экзамены. Надо вам знать, что Юйвэнь уже трижды экзаменовался, но судьба не была к нему благосклонна. Жена Юйвэня, по фамилии Ван, чтобы как-то пронять супруга, сочинила стихотворение под названием «Вдаль смотрю и вижу Южноречье», в котором шутливо намекала на фамилию мужа – Юйвэнь {229}. Вот оно, это стихотворение {230}:
 
 
Мой господин удручен –
 
До великого древа
 
не смог дотянуться он.
 
Помнишь, как у Западных Врат
 
мы расставались с тобой?
 
А сейчас узнала: лишь осенью поздней
 
ты возвратишься домой.
 
От этой вести недоброй
 
хлынули слезы рекой.
 
Ныне, ученье презрев,
 
объятый глубокой тоской,
 
В утлом челне
 
возвращаешься ты ко мне.
 
До щита Дракона и Тигра {231}
 
не сумел дотянуться рукой.
 
От жизни устал,
 
не рад ничему –
 
Век скоротать собрался
 
в убогом дому.
 
 
Госпоже Ван показалось, что ей не удалось полностью выразить свою мысль, и тогда она сочинила еще одно стихотворение:
 
 
Мой муж, ты должен быть счастлив –
 
талантом ты выше всех.
 
Но почему ежегодно
 
минует тебя успех?
 
Отныне при неудаче
 
постыдишься взглянуть мне в лицо –
 
Лучше уж ночью темной
 
всходи на родное крыльцо!
 
 
Это стихотворение действительно задело Юйвэня за живое.
– Если снова провалюсь на экзаменах, домой не вернусь, – в сердцах сказал он.
Но неожиданно получилось, что в следующем году он добился успеха и прославился на ученой стезе. И все же домой он поехал не сразу, а остался на некоторое время в Чаньани. Жена, конечно, поняла, в чем причина. «Я обидела его своими стихами, вот он и решил задержаться», – подумала она и решила написать мужу письмо. Позвав слугу Ван Цзи, она ему повелела:
– Это письмо свези господину. Ехать придется тебе сорок пять ли.
Послание начиналось обычными церемонными словами, после которых следовало стихотворение, сложенное на мотив «Нанькэ»:
 
 
Повсюду разносится
 
веселый гомон сорок,
 
В полночь расцвел
 
в лампе фитиль-цветок.
 
 
 
Наконец-то домчалась громкая весть
 
до самого края земли:
 
Со славою едете вы домой –
 
успеха добиться смогли.
 
 
 
Брови хмурить в печали
 
теперь не придется мне.
 
Лик молодой осветила
 
радостная заря.
 
 
 
Сомнения душу терзали,
 
но печалилась, верно, зря –
 
Думала, муж в беспутстве погряз,
 
остался в чужой стороне.
 
 
После этих стихов следовали такие строки:
 
 
Неподалеку от наших мест
 
Чанъань – столичный град,
 
Красота и пышность построек
 
приезжего удивят.
 
 
 
Мой господин так молод,
 
повеселиться не прочь;
 
Где же он, захмелевший,
 
коротает сегодня ночь?
 
 
Юйвэнь Шоу, прочитав стихи, воскликнул:
– Ах, негодная! В прошлый раз ты дала мне ясно понять, чтобы я приходил к тебе только темной ночью. А сейчас, когда я сдал экзамены, ты вдруг торопишь меня с возвращением!
Он велел слуге гостиницы принести ему письменные принадлежности и сочинил стихи на мотив «Ступаю по болотной траве».
 
 
Всхожу по ступеням,
 
что ведут в облака,
 
К кассии – древу бессмертных –
 
протянулась моя рука.
 
 
 
Первым выдержал я экзамен –
 
нету меня славней!
 
Скачут гонцы – имя Первейшего {232}
 
спешат сообщить поскорей.
 
Нынче со мною пышная свита,
 
сверкает сбруя коней.
 
 
 
Кончается праздник,
 
скоро в путь,
 
В квартал певичек
 
спешу заглянуть.
 
 
 
Ныне я счастлив, как никогда, –
 
стали явью мои мечты.
 
В башню феникса весть посылаю,
 
туда, где томишься ты.
 
Муж твой теперь – праздный гуляка,
 
не вернется до темноты.
 
 
Юйвэнь Шоу взял лист цветной бумаги и сложил его, чтобы переписать заново стихи. Растирая тушь, он сделал неосторожное движение – камень для растирания дрогнул, и несколько капелек брызнули на бумагу. Лист пришлось заменить. Наконец с письмом было покончено, и он передал его Ван Цзи.
– Скажи госпоже, что столичные экзамены я выдержал с блеском, но домой вернусь лишь ночью. Быстрей отправляйся и не забудь доложить ей все так, как я сказал: раньше ночи, мол, он не вернется.
Ван Цзи сразу же тронулся в путь и, проехав ровно сорок пять ли, добрался до дома.
Между тем Юйвэнь, отослав слугу, отправился почивать, поскольку особых дел у него не было, а время было уже позднее. Едва он смежил веки, как сразу же и уснул. И вдруг ему почудилось, что он уже дома, в родном Саньянском уезде. Смотрит – и видит слугу Ван Цзи, который, сбросив соломенные туфли, моет ноги возле ворот.
– Эй, Ван Цзи, ты давно вернулся? – спросил он. Ему пришлось повторить свой вопрос несколько раз, но слуга не отвечал. Юйвэнь закипел от возмущения. И тут он заметил свою супругу, госпожу Ван, которая со свечою в руке шла в дом.
– Жена, я приехал! – бросился к ней Юйвэнь, но женщина не обратила на него ни малейшего внимания.
«Может быть, мне все это снится?» – подумал Юйвэнь и пошел вслед за женой. Вошел в дом и видит: госпожа Ван поставила свечу на стол, достала его письмо и золотой шпилькой, которую она вынула из волос, вскрыла конверт. Странно, но в нем лежало совсем не письмо, а чистый лист бумаги. Усмехнувшись, госпожа Ван взяла кисть и написала на листе такие строки:
 
 
Золотою шпилькой вскрыла письмо,
 
уняв дрожанье руки.
 
Предо мной чистый лист бумаги –
 
и на нем ни одной строки.
 
Поняла: ты хочешь вернуться,
 
чувства твои глубоки,
 
Без меня так сильно тоскуешь,
 
что не смог описать тоски.