Немое кино (СИ)

Он проходит по коридору до открытой двери в комнату Авроры и застывает у входа. Она забрала все вещи с собой, но единственное, что привлекает его внимание — черная шляпка, купленная ею однажды во время прогулки, висит на углу книжного стеллажа.
Комната до сих пор хранит ее запах. Кот лежит на постели, поглядывая на хозяина, а в глазах читается вопрос: «Когда же она вернется?»
— Она не вернется, — выдыхает он, а затем грустно улыбается и снимает шляпу.
В своей комнате он достает из конверта фотографии, которые ходил проявлять. Он выбрал около пятидесяти самых хороших из тех, что они сделали за три месяца, и на большинстве из них Аврора. На одной она смеется, запрокидывая голову, на второй нюхает распустившуюся сирень в Александровском саду — она не знает, что Яр ее фотографирует. Еще на одной она в прыжке на фоне Финского залива в той самой Желтой бухте. У нее такое счастливое лицо и такая озорная улыбка, что уголки губ молодого человека немного приподнимаются.
Он берет их с собой, но дойдя до кабинета, понимает, что это слишком сложно для него, поэтому оставляет на столе. На крышу он выходит только с ее шляпой и своей гитарой, и плотно прикрывает за собой дверь, чтобы не зашел Кот. Садится, даже не расстилая плед, и какое-то время просто смотрит на город.
Теперь солнце ушло отсюда навсегда, да, Ра? Ты же будешь освещать только тот город, где она улыбается. Правда, боюсь, улыбаться она в Москве не будет. Тогда там будет так же пасмурно. Пожалуй, это будет единственное, что объединяет эти два города, так непохожие друг на друга.
И пока Ярослав размышляет, вспоминает смешные и приятные моменты за последние три месяца, он не слышит, как осторожно открывается, а потом закрывается входная дверь. Он не слышит, как рюкзак опускается на паркет. Не слышит ее шагов, что тянутся по коридору от его комнаты до кухни, а потом возвращаются к кабинету. Не слышит, как осторожно приоткрывается дверь в кабинет.
Он методично перебирает струны, так глубоко погружаясь в свои мысли, что даже не слышит, как со скрипом открывается дверь на мансарду. А ее голос, доносящийся до него через несколько секунд, кажется ему миражом. Но в нос ударяет запах шоколада и лаванды, а к прикуренной и зажатой между пальцев сигарете тянется знакомая рука.
Ярослав улыбается, а сердце пропускает пару ударов.
Ты мой якорь, Яр. Ты мой якорь.
— Спой мне еще… — шепчет она ему на ухо, опускаясь на колени и обнимая его со спины. Пальцы методично перебирают струны.
И лампа не горит,
И врут календари,
И если ты давно хотела что-то мне сказать,
То говори.
Любой обманчив звук,
Страшнее тишина,
Когда в самый разгар веселья
Падает из рук бокал вина.
И чёрный кабинет,
И ждёт в стволе патрон.
Так тихо, что я слышу,
Как идёт на глубине
Вагон метро.
На площади полки,
Темно в конце строки,
И в телефонной трубке,
Эти много лет спустя,
Одни гудки.
Я люблю тебя, Ава.
И где-то хлопнет дверь,
И дрогнут провода.
Привет,
Мы будем счастливы теперь
И навсегда.
Привет,
Мы будем счастливы теперь
И навсегда.
— Я люблю тебя, Яр.