Лирика 30-х годов

  
Испытание
 
 
 
…И снова хватит сил
 
увидеть и узнать,
 
как все, что ты любил,
 
начнет тебя терзать.
 
И оборотнем вдруг
 
предстанет пред тобой
 
и оклевещет друг,
 
и оттолкнет другой,
 
И станут искушать,
 
прикажут:  «Отрекись!» —
 
и скорчится душа
 
от страха и тоски.
 
И снова хватит сил
 
одно твердить в ответ:
 
— Ото всего, чем жил,
 
не отрекаюсь, нет! —
 
И снова хватит сил,
 
запомнив эти дни,
 
всему, что ты любил,
 
кричать: — Вернись! Верни…
 
 
  
Листопад
 
 
Осенью в Москве на бульварах
 
вывешивают дощечки с надписью:
 
«Осторожно, листопад!»
 
 
 
Осень, осень! Над Москвою
 
Журавли, туман и дым.
 
Златосумрачной листвою
 
загораются сады,
 
и дощечки на бульварах
 
всем прохожим говорят,
 
одиночкам или парам:
 
— Осторожно, листопад!
 
 
 
О, как сердцу одиноко
 
в переулочке чужом!
 
Вечер бродит мимо окон,
 
вздрагивая под дождем.
 
Для кого же здесь одна я,
 
кто мне дорог, кто мне рад?
 
Почему припоминаю:
 
«Осторожно, листопад»?
 
 
 
Ничего не нужно было, —
 
значит, нечего терять:
 
даже близким, даже милым,
 
даже другом не назвать.
 
Почему же мне тоскливо,
 
что прощаемся навек,
 
невеселый, несчастливый,
 
одинокий человек?
 
 
 
Что усмешки, что небрежность?
 
Перетерпишь, переждешь…
 
Нет — всего страшнее нежность
 
на прощание, как дождь.
 
Темный ливень, теплый ливень,
 
весь — сверкание и дрожь!
 
Будь веселым, будь счастливым
 
на прощание, как дождь.
 
 
 
…Я одна пойду к вокзалу,
 
провожатым откажу.
 
Я не все тебе сказала,
 
но теперь уж не скажу.
 
Переулок полон ночью,
 
а дощечки говорят
 
проходящим одиночкам:
 
— Осторожно, листопад…
 
 
  
Родине
 
1
 
 
Все, что пошлешь: нежданную беду,
 
свирепый искус, пламенное счастье, —
 
все вынесу и через все пройду.
 
Но не лишай доверья и участья.
 
Как будто вновь забьют тогда окно
 
щитом железным, сумрачным
 
   и ржавым…
 
Вдруг в этом отчуждении неправом
 
наступит смерть — вдруг станет
 
   все равно.
 
 
2
 
 
Не искушай доверья моего.
 
Я сквозь темницу пронесла его.
 
Сквозь жалкое предательство друзей.
 
Сквозь смерть моих возлюбленных детей.
 
Ни помыслом, ни делом не солгу.
 
Не искушай — я больше не могу…
 
 
3
 
 
Изранила и душу опалила,
 
лишила сна, почти, свела с ума…
 
Не отнимай хоть песенную силу, —
 
не отнимай, — раскаешься сама!
 
 
 
Не отнимай, чтоб горестный и славный
 
твой путь воспеть.
 
   Чтоб хоть в немой строке
 
мне говорить с тобой, как равной
 
   с равной, —
 
на вольном и жестоком языке!
 
 
  
«Мне надо было, покидая…»
 
 
 
Мне надо было, покидая
 
угрюмый дом, упасть в слезах
 
и на камнях лежать рыдая,
 
у всех прохожих на глазах.
 
Пускай столпились бы, молчали,
 
пускай бы плакали со мной.
 
Со мной, исполнены печали
 
неутолимой и одной…
 
Пускай, с камней не поднимая,
 
но только плечи охватив,
 
сказали б мне:
 
   «Поплачь, родная.
 
Когда наплачешься — прости».
 
Но злая гордость помешала.
 
И, стиснув губы добела,
 
стыдясь, презрев людскую жалость,
 
я усмехнулась и ушла.
 
И мне друзья потом твердили
 
о неком мужестве моем
 
и, как победою, гордились
 
удушливо-бесслезным днем.
 
Им не понять, что черной платой
 
за это мужество плачу:
 
мне петь бы вам — и плакать,
 
   плакать…
 
Но слезы отняты. Молчу.
 
 
  
Алексей Фатьянов
   
Песенка
 
 
 
   Н. Ф.
 
 
 
Я от счастья сегодня шатаюсь,
 
В молодую кидаюсь траву.
 
Я все ветры к себе приглашаю,
 
Все любимое в гости зову.
 
И все ветры ко мне приходят,
 
И весна у окошка стоит,
 
И все звезды в ночном небосводе
 
Будто лучшие взгляды твои.
 
Как ребенок, сегодня я верю
 
В то, что синий рассвет и зарю
 
И все ветры, летящие в двери,
 
Я на память тебе подарю.
 
Чтоб ты в платье зари одевалась,
 
Чтобы звезды светились в глазах,
 
Чтобы ночь темной лентой осталась
 
В твоих светлых, как лен, волосах.
 
Чтоб такою, как ты, по планете
 
Был бы свет ослепительно бел,
 
Молодой, замечательный ветер
 
Уступал бы дорогу тебе.
 
 
 
Глядя на звезды
 
Распахнем окошко в звездный вечер настежь.
 
Никого не ждем мы нынче в гости к нам.
 
Помечтаем вместе, дорогая Настя,
 
Посидим тихонько рядом у окна.
 
Где-то тихо-тихо возникает песня.
 
Одинокий ветер бродит по кустам.
 
Мимо звезд далеких
 
тонкий месяц
 
В бездорожье неба,
 
По глухим местам.
 
Ни в коем веке человек там не был,
 
Но мы завоюем эту высоту!
 
Мы откроем трассу в синем звездном небе,
 
Станцию «Юпитер»,
 
Станцию «Сатурн!»
 
Мы на дачу летом полетим ракетой.
 
— Что за остановка? — спросим мы в пути.
 
Проводник ответит:
 
— Полустанок это.
 
«Марс».
 
— Прощай, планета!
 
«Вега»!
 
— Не сойти ль?
 
Ты представь — идем мы стройною аллеей.
 
Необычным цветом яблони цветут.
 
Тридцать солнц громадных, зорями алея,
 
В разных направлениях по небу идут.
 
Вдруг встречаем друга.
 
— Отдыхать?
 
— Ну, что вы!
 
В клубе «Красный пахарь» делаю доклад.
 
Мы проходим дальше,
 
А с афиш метровых
 
Говорят нам буквы о гастролях МХАТ.
 
Над Дворцом Советов полыхает знамя,
 
И на всей планете вечер. Тишина…
 
Мы откроем трассу.
 
Скоро ли?
 
Не знаю…
 
Окна в ночь раскрыты.
 
Блещет вышина.
 
Где-то очень тихо пролетает песня,
 
И, услыша песню, ветер тише стал.
 
Мимо звезд далеких
 
Ходит тонкий месяц
 
В бездорожье неба,
 
По глухим местам.