Лирика 30-х годов

  
Целина
 
 
 
Вся тайной силой налитая,
 
Жарой прогретая до дна,
 
Она лежит еще немая,
 
Неподнятая целина.
 
 
 
Как будто море здесь застыло,
 
Еще не взрытое волной,
 
И лишь холмы плывут уныло,
 
Куда ни глянешь, в сизый зной.
 
 
 
Что было там, за ширью синей?
 
Каких кочевий горький дым,
 
Мешаясь с запахом полыни,
 
Плыл по кустарникам сухим?
 
 
 
Какие маки огневели
 
В горячей солнечной пыли,
 
Какие стрелы злобно пели,
 
Какие орды здесь прошли?
 
 
 
Лишь одинокие курганы
 
Шумят иссохшим ковылем,
 
Да каменные истуканы
 
Маячат в сумраке степном.
 
 
 
Земля, пустынная от века,
 
Порой вздыхает в смутном сне,
 
И скучно ей без человека
 
Сгорать в безрадостном огне.
 
 
 
Кому отдать все эти силы,
 
Переполняющие грудь,
 
Бесплодных трав простор унылый
 
Пред кем покорно развернуть?
 
 
 
Придет ли час освобожденья?
 
И он пришел. Уже вдали
 
Стальных коней растет гуденье
 
Врезающихся в грудь земли.
 
 
 
И степь, свободно и просторно
 
Вздыхая, входит в новый век,
 
Где рассыпает жизни зерна
 
Освободитель. Человек.
 
 
  
У окна
 
 
 
Грохочущий поезд летит на Восток,
 
   Проносятся рощи, полянки,
 
Стрекочет под ним, пробегая, мосток,
 
   Мелькают, шурша, полустанки.
 
 
 
Торопится поезд. Родная страна
 
   Его принимает в ладони.
 
И двое, прижавшись, стоят у окна
 
   В пронизанном ветром вагоне.
 
 
 
Он в сдвинутой кепке — шофер? лесоруб?
 
   Грудь майкой обтянута белой.
 
Повис на отлете растрепанный чуб
 
   Со лба с полосой загорелой.
 
 
 
У ней — удивленно расширенный взгляд,
 
   Затянут платок по привычке;
 
И, связаны выцветшей лентой, торчат
 
   Две туго сплетенных косички.
 
 
 
Так молоды оба! Чего не отдашь
 
   За сердца порыв беспримерный!
 
Вся жизнь перед ними, и весь их багаж —
 
   Один чемоданчик фанерный.
 
 
 
Куда они едут? Какие миры
 
   Раскроют им сопки Сибири,
 
Кипенье зажатой в бетон Ангары,
 
   Тайга и целинные шири?
 
 
 
И кажется мне — это юность моя,
 
   Что крепла в трудах и походах,
 
Летит вместе с ними в иные края,
 
   К весеннему небу в разводах.
 
 
 
Недаром мелькали, как шпалы, года,
 
   Назад убегая навеки,
 
Недаром мне снились всю жизнь поезда,
 
   Леса и могучие реки, —
 
 
 
Я юность вернуть на мгновение мог,
 
   Дыша предзакатной полынью…
 
А поезд все дальше летел на Восток,
 
   В просторы, манящие синью.
 
 
  
Николай Браун
   
«Ясен мир. В поля выходит лето…»
 
 
 
Ясен мир. В поля выходит лето.
 
Сколько их прошло — не сосчитать.
 
Сколько не досказано, не спето —
 
Только бы допеть мне, досказать!
 
 
 
Клонит ветви светлая береза,
 
Облетает яблоневый цвет,
 
И, совсем как в детстве, даже слезы
 
Легкие: нахлынули — и нет.
 
 
 
И, совсем как в детстве, на закате
 
Облака пылают в вышине,
 
И опять в лучах небесный ратник
 
Мчится вдаль на облачном коне.
 
 
 
И опять как будто я в начале,
 
У истока всех дорог земных,
 
Но иным огнем пылают дали,
 
Скачут кони ратников иных.
 
 
 
Топчут кони травы по долинам,
 
Яблони грозой обожжены,
 
И в полях не свист перепелиный —
 
Пули свищут голосом войны.
 
 
 
И опять в боях идут герои,
 
Задыхаясь, гибнут города,
 
Мир еще не ясен, не устроен,
 
Душит всходы злая лебеда.
 
 
 
Мир неясен, но рассвет — он близок,
 
Встать бы каждым словом за него!
 
Я хочу, чтоб падал враг, пронизан
 
Меткой пулей слова моего.
 
 
 
Мне не надо большего на свете —
 
Только б эти песни помогли,
 
Чтоб по всей земле смеялись дети,
 
Птицы пели, яблони цвели!
 
 
  
«Распрощаемся, разойдемся…»
 
 
 
Распрощаемся, разойдемся,
 
Не в разлуку, а навсегда.
 
Разойдемся — и не вернемся,
 
И не свидимся никогда.
 
 
 
Никогда! Отпылают зори,
 
И леса отшумят листвой,
 
В дальней дали, как чайка в море,
 
Затеряется голос твой.
 
 
 
Затеряется облик милый,
 
Не дотянешься, не дойдешь,
 
Не докличешься. Все, что было,
 
Только небылью назовешь.
 
 
 
Только небылью! Все скитанья,
 
По которым прошли с тобой,
 
Все скитанья и все страданья —
 
Крылья молний над головой.
 
 
 
Так прощай же! Заря сгорает,
 
Звезды в небе, дрожа, встают,
 
Так прощаются, вдруг теряя
 
То, что молодостью зовут.
 
 
 
То, что в сердце горело, билось!..
 
Утро. Осень шумит листвой.
 
Это все мне только приснилось, —
 
Ты покуда еще со мной.